FREAKTION

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FREAKTION » Архив завершенных эпизодов » 2015.02 Volatile Times


2015.02 Volatile Times

Сообщений 31 страница 41 из 41

31

— Ага… Люблю тебя, — сказал Ал тихо, но, кажется, уже не Энди, а пустоте: гудки раздались, едва он закончил.
Он отложил мобильник на тумбочку и скрестил ноги, положив руки на колени, сделал несколько медленных выдохов и вдохов. Он не хотел сталкиваттся с Лоис один снова. Не впускать ее, с одной стороны, было негостеприимно и неравильно, совершенно не по-христиански, с другой — они не жили сейчас по-христиански ни в каком понимании, а невзрачная бывшая невеста Энди званым гостем не была. Разбираться же с этим всем в одиночку у него не были совершенно никакого желания. Энди не сказал, что он должен, а у него и без этого было полным-полно проблем. Дырка на носке, например, которую надо бы зашить, или Хан, с которым скоро идти на прогулку. Больше он не хотел только снова мараться обидой Лоис. Он понимал, откуда она бралась, но она подпитывала его собственную, заставляла вспоминать, что это Лоис здесь была невестой, а он — интрижкой. Расстояние помогало отделять свои чувства от эха чужих и игнорировать их — по большей части. Делать то же самое лицом к лицу было бы в разы сложнее.
И она ведь не могла быть беременной. Она бы прибежала раньше, она бы бросила без зазрения совести эту информацию Алу прямо в лицо, она пошла бы прямиком к Энди, она бы Энди не отпустила никогда — да он бы ее не оставил и сам, зная его ответственную натуру, и Ал бы понял и отпустил, хоть это и навсегда разбило бы ему сердце.
Снова заголосил звонок. Надо было, по-хорошему, все же открыть и сообщить, что Энди скоро будет. Ал упрямо продолжал вертеть на ноге носок, пытаясь найти положение, в котором он не будет перекручиваться и светить дыркой, и пытаося не поддаться желанию закурить прямо сейчас и здесь, в квартире, даже на балкон не выходя. В унисон со звонком затявкал Хан. Ал тяжело вздохнул и пошел его ловить. Так он и открыл: с щенком на руках и очень серьезным выражением лица.
— Перестаньте, пожалуйста. Собака волнуется, — сказал он Лоис. — Энди скоро будет.
И потянулся снова закрыть перед ней дверь.

32

Мальчишка, снова открывший дверь, выглядит раздраженно. Лоис даже на какой-то момент кажется, что она на себе способна это раздражение чувствовать.
А рядом с ним вьется мелкая собака. Голубоглазый щен. Энди ведь сколько времени хотел себе какую-нибудь псину. Тот факт, что псину ему собиралась впихнуть миссис Мейсон, у Лоис из головы вылетает. Она уже сама раздражается: вот ведь надо же! Мальчишка наверняка с одной стороны псиной и подкупал. Возможность жить отдельно от родителей и с этим вот щеном для Энди явно сцепилась в единое целое с гиперответственностью.
Тявкающий щен становится действительно последней каплей для Лоис.
Она упирается ладонью в дверь, чтобы мальчишка, которого она не собирается даже в мыслях называть по имени, ее перед ней снова беспардонно не захлопнул. И ногу на порог заодно ставит, почти мечтая о том, чтобы собачонок сейчас выскочил, куда-нибудь сбежал и все. Лоис тоже не отказалась бы от собаки, но точно не позволила бы Энди завести псину с длинной шерстью, которая о-го-го как вымахает. Тем более в квартире. Господи, какие идиоты!..
— Нет уж не спеши, — начинает практически шипеть, сузив глаза, Лоис. — Ты что о себе возомнил вообще, мальчишка?
Лоис подается вперед, шагает. Ей на самом деле все равно, устроить примечательную сцену она может и на лестничной площадке. На радость всем соседям. А пусть потом косятся! Лоис было больно, Лоис было обидно, так пусть и этому рыжему не живется спокойно.
— Думаешь, раз парня подцепил, можно и выебываться начинать? — спрашивает она, начиная повышать голос. — Да он же уже наверняка сорок раз одумался и понял, что дурака свалял. И держит тебя, глупого, только потому что виноватым себя считает в том, что папашка твой тебя из дома выставил.
Лоис вздергивает подбородок и зло смотрит на мальчишку. До встречи с ним она и не задумывалась о том, какую вообще неприязнь сможет испытать. Ей плевать на геев, она живет в толерантной стране. Но с этого вот ее буквально передергивает чуть ли не до неприязни ко все их братии.
— А ты ему на шею и присел, да? — продолжает Лоис. — Ну, да, папаша дома трахаться с мужиками не давал, а тут такие удобства. Надоест один полудурок, всегда можно начать других водить, да? Полудурок же посменно работает и псину свою на тебя вешает!
Лоис совершенно не думает о том, что она говорит. Просто лепит первое, что лезет в голову да так, чтобы выходило как можно злее. Только на деле она практически изворачивает наизнанку — под попавшегося мальчишку — собственную ситуацию, откровенно проецирует. Откровенно же этого не осознавая.

33

Ал прижал подхваченного на руки Хана к себе теснее, поняв, что дверь закрыть ему не дадут. Он не отшатнулся, когда Лоис шагнула, скорее наоборот — еле удержался от желания шагнуть к ней ближе и самому. Кажется, только щенок на руках и удерживал его от того, чтобы ответить бывшей невзрачной невесте… несоразмерно. Он раньше и подумать не мог о том, чтобы хотеть ударить женщину. Лоис же он был практическо готов влепить пощечину, наотмашь и побольнее.
Возможно, рукоприкладство было на самом деле не его желанием. Легче от этого не становилось. Шквал чужих эмоций хлестал больно. Слова жалили обидой и злобой.
И нечаянно высказанной правдой, от которой внутренности еще больше сводило. Да как она только могла так с Энди поступать!
— Я никаких других мужчин домой не приведу, — перебил он ее. — Никогда. Слышишь? Я — не ты. Я его люблю. И Энди любит — меня, а не тебя. Если бы ты хотела для него хорошего, то давно бы признала и пожелала ему счастья. Но зачем? Зачем радоваться за полудурка, который тебе даже не нравится, так? Главное — что он твои красивые планы попортил, а на его чувства и на него самого плевать, да?
Ал честно старался не грубить и не кричать, но получалось у него из рук вон плохо. Слишком много было злости, что своей, что чужой. Его начинало мелко трясти. Не то чтобы он замечал, внимание обратил только тогда, когда погладил заскулившего Хана и увидел, как пальцы подрагивают.
Как она смеет? Приходить вот так, заявлять какие-то якобы права, расстраивать собаку? Расстраивать его? Как у нее наглости вообще хватает? Как Энди мог с ней быть столько лет и не замечать?
Как Энди мог назвать его тогда "интрижкой", когда на другой стороне было такое?
Ал стиснул зубы и все-таки шагнул ближе, так, чтобы оказаться почти вплотную. Лоис стояла в дверном проеме.
— Если ты не отойдешь, я вызову полицию.
Он имел на это право. Это был его дом, а не ее. Его жизнь.
И его Энди, что бы она там себе ни думала.

34

— Любит он его, — фыркает Лоис. — Смотрите-ка. Да ты просто первый под руку попался, глупый.
Она кривит лицо в усмешке. Ей все более обидно, все более плохо от этого разговора и ситуации в целом. Лоис в принципе сложно понять, как такое может быть, чтобы любили — и не ее. Чтобы ее, нормальную девушку, с которой столько лет были вместе, просто так буквально перед самой свадьбой променяли на какого-то мальчишку. Незрелого дурачка, который верит в любовь, а не в типичную мужскую похоть. И наверняка путает эту любовь с гиперответственностью.
Лоис отчасти сама упустила возможность. Стоило еще тогда, когда у нее первые подозрения на связь Энди с кем-то там из части появились, сделать ход конем. Пойти немного против семьи, залететь и выйти замуж. Ответственность Энди не дала бы дернуться.
Только она еще тогда все ждала кого-то лучше. Не дождалась.
Лоис снова неприязненно косится на собаку. Если бы не щен, давно бы уже просто толкнула мальчишку в грудь. Руки-то начинали чесаться. А тут... Мало ли укусит?
Но тут мальчишка говорит про полицию. И это ее только больше раздражает. Плохо его отец-священник воспитал, видимо.
— А давай, — резко говорит она, встряхивая волосами и упирая одну руку в бок. — Вызывай. Как полиция посмотрит на то, что ты, малолетка, со взрослым мужиком живешь?
Лоис сужает глаза и снова подается ближе.
— И что, по-твоему, Энди скажет на это? — спрашивает она. — Ты разве думаешь, он хочет кому-то об этом всем рассказывать? О том, чтр трахается с таким вот мальчишкой, которого как щенка брехливого из дома выкинули?
Лоис прекрасно понимат, что если бы Энди сам от внутренней гомофобии не страдал, он с ней бы не задержался. Ей это было на руку только. Ей от него не огромная любовь и желание уже были нужны. В школе, может, была влюбленность. Но понимание необходимости устроить себя в жизни без лишних затрат было сильнее. И держало сильнее прошедшей с пубертатом влюбленности.
— Лучше бы тебе папашка твой хребет переломил, — практически выплевывает она.
С ненавистью и омерзением. Совершенно настоящими.

35

Ал не улыбнулся — осклабился, показал зубы даже.
— Тебе-то откуда знать? Ты в жизни никого не любила.
Ни Энди, ни, наверное, своих родителей — никого. Такие, как Лоис, любить не умели. Только прогибать свое. В любых других обстоятельствах он бы ее пожалел: жить так наверняка было тяжело. В нынешних ему хотелось только скалиться сильнее.
Вместо этого он перехватил Хана удобнее и потянулся за телефоном.
— Я вполне официально здесь живу и возраста согласия давно достиг, — сказал он Лоис. — Все остальное тебя не касается.
Это уже не говоря про то, что он мог позвонить не в ближайший участок, а Стеф, и она бы примчалась с мигалками хоть с другого конца города. Ал не стал об этом говорить. Зачем?
Он старался не слушать, но ее слова про Энди били по больному. Опять. Несмотря на то, что соседи про них знали. Несмотря на то, что они правда жили здесь совершенно легально, потому что по-другому Ал бы просто не стал: Энди был ему слишком дорог, чтобы так с ним поступать.
Ал ведь был выше. Ал ведь не был Лоис.
Он замер как был, с телефоном в одной руке и собакой в другой, посмотрел на нее. Ребра снова отозвались фантомной болью, но Ал этого почти не заметил. Он вспомнил кое-что. Один сон, казавшийся слишком реальным, чтобы быть просто сном.
— Ты. — Голос у него снова зазвенел. — Значит, это все-таки была ты, да? Ты сказала?
Он спрашивал, но вопросы были риторические. Он был уверен. Шуточка про передачу вещих снов половым путем, кажется, была не такой уж и шуточкой.
"Ты мне больше не сын", — сказал ему отец.
Ал заглянул Лоис в глаза. Он ее ненавидел. Он в жизни никого не ненавидел, кроме, может, себя и своей грешной сущности — до этого момента.
Ее он действительно ненавидел — и в этой ненависти чувствовал себя абсолютно ясно, будто злость не туманила секунду назад разум.
Как она могла. Как она посмела только. Как же…
— Я, может, щенок, но ты — злая стерва, — сообщил Ал ей на удивление спокойно и как-то безучастно, будто не обозвал только что женщину тем, что в его понимании было последними словами. — Щенки вырастают в псов. Злые стервы становятся старыми одинокими каргами. Ты злая, глупая, недружелюбная и абсолютно невзрачная. Ни один нормальный мужчина, уважающий себя, с тобой не будет никогда. И жизни, которую ты себе нарисовала, тебе тоже не видеть как своих ушей, потому что ты никому не нужна. Зло возвращается злом. Ты себе это устроила тогда, когда решила, что сломаешь жизнь мне. И ты сама в этом виновата. Целиком и полностью.
Он смотрел ей в глаза и выкручивал ее эмоции — с него на нее, крутил ненависть и омерзение так, чтобы они были больше не про него, а про нее саму. Это было несложно. Даже не так: это было пугающе просто, несмотря на то, что Ала почти моментально начало мутить. Голова попыталась закружиться; он сделал глубокий вдох, отводя взгляд, уставился на секунду на телефон в руке. Он и забыл, что брал с собой трубку.
Она не хотела уйти. Он собирался звонить в полицию…
Он и набрал 911 и поднес мобильный к уху.
— Девять-один-один, что у вас за чрезвычайная ситуация? — спросили на том конце.
Он посмотрел на Лоис снова, надеясь, что вышло решительно. Точно уверен в том, как вышло, он не был. Все было во сне. Колени пытались превратиться в вату. Хан пытался вывернуться на пол и сбежать.
Где же застрял Энди?..

36

Обиднее стало в разы. Откуда какому-то мальчишке было знать, любила она там кого-то или нет. Злая она стерва или просто расстроенная слабая девчонка. Она и любила, и злая, и расстроенная. По крайней мере, ей так кажется. Да и понятно было, что мальчишка просто пытается задеть. Только она не ожидала от сыночка священника такой злости и агрессии. Казалось, что проломить-то его не составит труда.
Казалось.
Лоис сглатывает и чувствует, что ей становится просто плохо. Может, духота влияет, а может и нахлынувшие словно изниоткуда эмоции. Она же просто пришла. Она же поговорить хотела. И вообще не с ним. И не на дурацкую собаку эту пялиться.
Она же просто хотела свою глянцевую семью, для создания которой Энди выходил идеальным кандидатом. С хорошей и благородной работой, а заодно — сопливым характером.
Может, мальчишка его и берет как раз прытью и характером, которой у Энди нет. Да и не так это важно. Сейчас уже — совсем нет.
В уголках глаз начинает противно щипать. Да так, что тушь может начать течь вместе со слезами в любую минуту. Лоис не обращала внимания на водостойкость ведь. Лоис прилюдно ревела только когда была совсем маленькая.
Она ведь просто... Просто...
Просто дура она конченая. Кромешная идиотина, которая столько времени потратила на человека, которого не любила и который в жизни не полюбит ее. Притом, что могла бы действительно пошевелиться и найти кого-то еще. Кто подошел бы ей, а не рыжему мальчишке.
Лоис сжимает кулаки, причем так, что ногти до боли впиваются в ладони. До боли и до цветных пятен перед глазами. Она никогда не чувствовала себя настолько отвратительно. Она не понимает, что происходит и хочет провалиться куда-то глубоко, подальше.
От себя подальше.
Лоис открывает рот, чтобы что-то еще сказать. Через ком в горле, собравшийся как-то чересчур быстро. Но не успевает собраться, ни с мыслями, ни со словами, ни с чувствами.
Дверь квартиры напротив открывается.
— Чего вы разорались? — раздается недовольный женский голос. — Чего вам дома не орется? У меня, блять, стены тонкие, уши чуткие, смена ночная, да господи!
Лоис поворачивается, видит растрепанную девицу на пороге соседней квартиры. В любой другой ситуации она бы точно ответила, что это не дело девицы и вообще, сидела бы дома. Но сейчас у нее не поворачивается язык и наворачиваются на глаза слезы.
Девица хмурится.
— Будете шуметь, копов вызову, — бросает она. — У меня мать детективит, мигом притон разгонят.
Затем она резко захлопывает дверь. Лоис вздрагивает. Но дверь снова открывается очень быстро. Девица высовывается из-за двери и с внезапно изменившимся на резко противоположное выражение лица, обращается поверх головы Лоис к мальчишке:
— Привет, кстати, — говорит она добродушно. — Ты там один, что ли? Я могу на кофе заскочить.
Девица, только что хмурившаяся, начинает улыбаться и хлопать ресницами. Лоис отказывается понимать хоть что-то. Внутри нее происходит странное, вокруг нее происходит странное, мир, кажется, сходит с ума.
Лоис разворачивается резко, но, кажется, на последних моральных силах. И рвется к лестнице, чтобы оказаться подальше от этого мальчишки, от этой квартиры, от этого дома, от этой жизни и этих людей вообще. Выдохнуть у нее получается только на улице.

37

Ал наблюдал. Наблюдал и выворачивал дальше, пока на руках не закрутился в попытках вырваться Хан, и ему пришлось резко прекратить звонок и стремительно сунуть телефон в карман, чтобы того удерживать двумя руками. Если выскочит, его отношениям с Энди… Он не знал, что бы было, но Хана отпустить не мог. С попыткой еще и не хлопнуться в обморок на месте ему стало не до невзрачной бывшей невесты. Да еще и кто-то из соседей оказался дома, как назло.
Или к счастью, потому что это была Молли. Она, кажется, единственная была от них чуть ли не в восторге. От него так особенно.
— К-конечно, — кивнул он слабо и оперся плечом о дверной косяк, потому что Хан начал совсем дергаться. — Ты не могла бы только побыстрее?..
Вслед сбежавшей Лоис он даже не посмотрел.
Когда он смог наконец, закрыв дверь квартиры, спустить Хана с рук, он едва дошел до дивана — его откровенно шатало. Рухнув туда, он ненадолго закрыл лицо руками, несильно надавил пальцами на глаза через закрытые веки, чтобы прогнать плававшие перед ними пятна.
— Прости, я… это бывшая девушка Энди. Невеста, — объяснил он не то чтобы очень понятно. — Ты меня спасла, я чуть в девять-один-один сам не позвонил… Ты не могла бы кофе сварить нам обоим? Я был бы безумно признателен. У нас есть френч-пресс и кофемолка…
Выдав Молли ценные указания с дивана, он ушел, по-прежнему пошатываясь, в ванную. Умылся, встряхнулся, уставился на себя в зеркало.
Ему казалось, что он ничего не чувствует. Ему казалось, что он чувствует все сразу. Ему казалось… Он, кажется, сделал что-то не то.
Он защищал Энди.
У Лоис слезы наворачивались на глаза, он видел. Чувствовал ее боль как свою, пытался придавить собственной.
Он защищался и защищал Энди. Она не была хорошим человеком. Она пришла ломать им жизнь — снова.
Это не давало ему права так с ней поступать. Она ведь даже не знала, что он сделал.
Он был не лучше, чем она.
Ал отвел взгляд, не в силах больше смотреть в глаза отражению. Его почти тошнило, но уже не от слабости, которая медленно, но верно отступала. Уже — от самого себя. Он понятия не имел, что делать и с этим, и с дурацкой недоболью в ребрах, и с отчаянным, почти парализующим желанием прижаться к Энди, когда тот придет, и никогда не отпускать.
Он медленно вдохнул и выдохнул, выключил воду и вышел назад, к Молли и плывущему по квартире запаху свежесваренного кофе. Проблемы следовало все же решать по мере их поступления. У него была гостья, которой нужно было уделить внимание, как бы пусто и паршиво он себя ни чувствовал.
— Спасибо, — сказал Молли Ал еще раз. Или в первый? Он не помнил, успел ли уже. Да и, в общем, неважно: ту благодарность, что он чувствовал, словами все равно было не передать.
Кто знает, что бы он сделал еще с эмоциями Лоис, если бы не вмешательство Молли?

38

Молли смотрит за тем, как непонятная девица явно в растрепанных чувствах сваливает куда подальше. Ну, ладно. Ну, бывает. Молли нет никакого дела, она ее даже в лицо не запомнила. Разглядеть успела, а запомнить — нет. Так всегда и выходит.
Она трясет головой и переводит взгляд на Алана. Ко-оофе. А к кофе можно еще и чего-нибудь пожрать перехватить. У Молли-то холодильник традиционно пустой. Только где-то на полках кукурузные хлопья остались, которые сейчас уже в глотку не лезут. В поддержку мыслям желудок еще и начинает вытворять какие-то голодные кульбиты. Молли прикладывает ладонь к животу на момент, немного морщится и выходит за порог квартиры. Дома ей хватать нечего, можно сразу же двигать на кофе.
Замок она закрывает на автомате и без ключей.
Алан кажется каким-то совсем вымотанным. В квартире Молли теребит щенка по шерстке на голове, мельком осматривается, словно пытаясь снова запечатлеть и восстановить в голове обстановку. А затем присвистывает.
— Девушка, воу! — Молли качает головой. — Что, приходила устраивать истерику? Мол, мужика с правильного пути свел и вообще содомит поганый, в аду гореть будешь? Быва-аает.
С френч-прессом Молли разбирается быстро. Чего там разбираться? В ее голове играет какая-то залипательная песенка, она покачивает головой в ее такт, совершая абсолютно механические движения. Дома Молли обычно не интересно возиться с кофемолками, френч-прессами или турками. Ей обычно достаточно заварить растворимый и заниматься своими делами. Только дома сейчас и такого не оставалось, надо было или работу искать, или к матери отправляться побираться. Ни одна из перспектив Молли не радует.
Она оборачивается к Алану, который все равно выглядит не лучше прежнего. А, ну да, бывшая невеста Энди, скандалы-интриги-расследования.
— Забей на нее, — дергает Молли плечами. — Если баба приходит истерить, а не спокойно отпускает, то дура она, а не баба.
Молли широко улыбается и опирается о столешницу. Ей становится даже интересно, а что там вообще такое происходило. Правда, она прекрасно понимает, что забудет все эти детали моментально и потом еще сорок раз будет переспрашивать. Иного обычно не дано.
— Иди сядь, я кофе принесу сейчас, — говорит Молли.
И начинает озираться в поисках чего-то съестного. Ну, ее оставили ведь на кухне с партийным заданием. Имеет право!
— А если эта телка опять припрется, — добавляет Молли, не глядя уже в сторону Алана, — можешь сразу выдернуть меня. Я могу ей патлы повыдергивать, а если что меня маман отмажет.
Наверное.
Молли подхватывает кружки с кофе и двигает в зал. Для нее и правда проблемой не станет повыдергать какой-то левой бабе патлы. Особенно если она шуметь будет также на площадке, как потерпевшая. И спать Молли не давать.

39

Непосредственность и хорошее настроение Молли заразны. Ал улыбнулся ей в ответ; вышло бледно, но получше, чем раньше.
— Ну, он все равно меня выбрал. — Ал неловко пожал плечами. Забить на женщину, которая орала под дверью, на самом деле было не так просто. А когда она не орала, он ничего против нее и не имел.
Кажется.
Он благодарно кивнул и пошел в зал, плюхнулся на диван. Рядом незамедлительно нарисовался компанейский Хан. Ал потрепал его по голове и выпрямился, чтобы забрать у Молли протянутую кружку.
— Спасибо, — в очередной раз сказал он. — Не знаю, что бы я тут без тебя делал. Даже без, ну, выдергивания патл.
Рехнулся бы, наверное. Мало ему было сломанных ребер и проблем с отцом, который его теперь знать не хотел.
— Я из очень религиозной семьи. Мой отец стал священником после того, как мама умерла. А Энди спас мне жизнь, вытащил из горящей церкви, когда я полез девочку оттуда вытаскивать… Как-то с тех пор все и пошло. А эта женщина — невеста Энди чуть ли не со школы. Сказала моему отцу. Он человек строгий. Местами… нетерпимый, знаешь. Выгнал меня из дома…
Ал сделал долгий глоток из своей кружки, стиснул ее в пальцах еще крепче. На Молли он не смотрел. Остановиться он тоже не мог, хотя говорить сначала собирался вовсе не об этом.
— Энди забрал меня к себе. А она — она пришла говорить, что он меня не любит. Наиграется, мол, и бросит. Я не… Я думал, я ее ударю. Я бы ударил. Я не понимаю… я ведь его не… он ведь сам решил, что хочет быть со мной, почему она со мной-то так? Мне семнадцать, ты представляешь, да? Энди меня сейчас фактически содержит, ему за это может сильно влететь, если я работу быстро не найду. А надо как-то еще учиться. Я иногда, знаешь, думаю: может, это Бог нас так наказывает за то, что живем в грехе…
Ал судорожно выдохнул. Вот этого он еще никому не говорил. Ни Лео, ни Стеф, ни тем более Энди. Он верил, что это неправда. Бог ведь есть любовь. Значит, Он просто испытывает так их чувства. Он не станет строить на их пути преграды, преодолеть которые им не по силам.
Но Ал чертовски устал. И если бы той усталостью, от которой помогал кофеин.
Так устал, что проболтался совсем постороннему человеку о вещах, которые Молли знать не стоило.
Дурак.
— Прости. — Он отставил кружку на столик и сжал пальцами переносицу на пару мгновений. Помогло: в уголках глаз хотя бы перестало пощипывать. — Я что-то совсем… Забудь, ладно? Пожалуйста? Я ничего не говорил. Давай я лучше приготовлю чего-нибудь, может? Там было мясо в морозилке…
Ал попытался встать, но голова от движения решительно закружилась. Пришлось упасть назад.
И надеяться, что Энди придет поскорее. Ал ничего и никогда, кажется, не хотел так, как уткнуться ему в плечо и просто впитывать всем телом чужое тепло.
Своего ему уже не хватало.

40

Молли не очень понятно, чего Алана вообще так понесло. Она хлопает глазами, прихлебывая кофе и не представляет вообще, чего ему сказать. Она-то в Бога не верит.
Об этом Молли и решает сообщить:
— Я не верю во всю эту чепуху с грехами и Богом. Это придумано, чтобы у тебя совесть была и ты не пошел убивать, воровать и вообще там, не знаю, овец в поле трахать. А если бы Бог существовал, он бы изначально не впихивал в людей опцию любить представителей одного с ними пола.
Молли поспешно делает глоток из чашки.
— Ориентацию не выбирают, сердцу не приказывают и вообще, мы сами себе хозяева, — продолжает она. — Мы, а не какой-то бородатый чудак, который пялится на нас с облачка. Так что вот не надо тут разводить глупости, ты большой, вообще-то, мальчик. Любите? Так вот и любите себе на здоровье.
Она пожимает плечами. О том, что она может слишком резко высказываться, Молли вообще не думает. И открывает рот, чтобы еще что-то добавить, но слышит звук ключа в замочной скважине, поворачивает голову к двери и забывает о том, что хотела сказать. Просто вот так, забывает, едва отвлекшись от своих относительных баррикад.

***
Энди торопился так, что по лестнице бежал, перепрыгивая через две ступеньки. Какого дьявола Лоис тут было нужно? У него не осталось никаких ее вещей, разговаривать ему с ней было не о чем. И, главное, он этого вовсе не предвидел.
Руки, пока он доставал ключи, немного тряслись.
— Ал? — едва переступив порог, позвал он.
Первым делом вместо Ала его встретил, конечно, Хан. Заливистым тяфком.
В комнате помимо Ала и Хана находилась еще и Молли, девица из квартиры напротив. Следов присутствия Лоис не наблюдалось. Энди выдохнул, вот только успокоиться это все равно не помогло.
— Что тут... — начал он. — Где?..
Нет, связных слов не находилось. У него с говорильным аппаратом вообще случались проблемы космического масштаба.
— Заходила твоя бывшая, — начала тараторить Молли, — передавала привет, уже убежала, видать, торопилась куда-то. Я, пожалуй, тоже пойду, — она глянула на кружку в своих руках. — Чашку потом занесу.
Стоило двери за Молли захлопнуться, как Энди быстро подошел к Алу, опустился с ним рядом на диван и резко притянул к себе. Других порывов просто не нашлось.

41

Ал смотрел на нее молча, не делая попыток встать снова. Он не хотел это дальше обсуждать, он не должен был вообще ничего говорить, он должен был держать язык за зубами. Его страхи не касались никого, кроме него. Ему не следовало вешать их на малознакомую соседку. Никогда.
Но Молли не проигнорировала его слова — и Молли ответила. Да так, что сказанное ей резонировало где-то внутри, так глубоко, что это было почти больно. Почти хуже того, что шипела на него невзрачная Лоис.
Молли говорила чистую правду. У Ала снова защипало в уголках глаз. Он судорожно кивнул и согнулся, зажал пальцами переносицу и зажмурился.
Плакать ему точно было нельзя. Не сейчас, не при ней.
Он вскинулся, когда услышал, как ключ поворачивается в замке. Сил пойти и встречать Энди у него все равно не было, Ал даже встать к нему не смог, но обнял и прижался всем телом, стоило тому сесть рядом.
И молчать. Молчать, потому что к горлу подкатывал такой ком, что если бы Ал заговорил сразу — разрыдался бы.
— Я ее не пустил, — шепотом начал он через какое-то время. — Она сказала — ты меня не любишь. А я — что она понятия не имеет, что такое любовь. Я идиот, я не… я так сильно разозлился. Я хотел ее ударить. Чуть Хана не потерял… Спасибо, Молли вмешалась…
Ал всхлипнул, пряча лицо у Энди на плече. Он был ужасным человеком. Если Бог все-таки наказывал их, то Ал заслужил. Если это не Его воля… Ал заслужил все равно. Он не имел никакого права. На зло нельзя отвечать злом, как бы ни хотелось. Зло порождает только ответное зло.
— Она… Это она сказала моему отцу. Помнишь про мой сон? Так и было. Я точно уверен.
Он замолчал и зажмурился, не в силах говорить дальше, прижался еще теснее. Его опять била дрожь. Если бы он продолжил — то и реветь все-таки бы начал, а он не хотел. И так натворил дел, не хватало еще расстроить Энди больше. Тот и так с суточной смены, тому этого всего было не надо.
Хорошо, что хотя бы от стычки с Лоис Ал смог его уберечь.
Алу показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он смог поднять голову и заглянуть Энди в глаза. Энди, который его не отталкивал. Который просто был рядом, несмотря ни на что.
— Прости, — пробормотал он и подался к Энди ближе, мягко касаясь губами губ.
Он не знал, за что именно просил прощения и у Энди ли. Он вообще, кажется, ничего уже не знал доподлинно, кроме того, что Энди его любит. Ему не нужны были слова, чтобы в этом убедиться, его вообще не нужно было в этом убеждать, и никакая невзрачная Лоис со своими скандалами не могла поколебать собой это знание.
Что Алу нужно было — так это немного тепла, чтобы перестать наконец дрожать.


Вы здесь » FREAKTION » Архив завершенных эпизодов » 2015.02 Volatile Times


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC