FREAKTION

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FREAKTION » Архив завершенных эпизодов » 2015.02 Volatile Times


2015.02 Volatile Times

Сообщений 1 страница 30 из 41

1

Volatile Times


В эпизоде:
2015 год, приблизительно 17-28 февраля;
разные локации

В ролях:
Andy Mason,
Alan Rearden

Решение жить вместе Алу с Энди далось непросто. Но еще проблематичнее оказалось разобраться со всеми сложностями, которые из него проистекли, побыстрее найти нормальное жилье для двух геев, один из которых — тинейджер, а второй — с собакой, и каким-то чудом не рехнуться в процессе.

2

Свет в доме все еще горел, когда они приехали. Выходя из такси, Энди нахмурился, глядя на подсвеченные желтым электрическим светом окна. Мать, значит, точно не спала. А время ведь было уже достаточно позднее. Вспомнив, что унесся из дома, предварительно запалившись на курении и сквернословии, Энди несколько устыдился.
Он посмотрел на Ала и ободряюще улыбнулся. Сил этот взгляд ему самому и придал. Алан все еще был рядом. Предстоявший тяжелый разговор с матерью казался не так уж и страшен. Только прямо сейчас он к нему готов не был — сил уже не находилось, организм, истощенный нервами, требовал впадения в спячку.
Энди погремел ключами и, открыв дверь, тут же наткнулся взглядом на стоявшую у лестницы, ведущей наверх, мать.
— Мам, ты же помнишь Алана, да? — спросил он, выдавливая из себя неловкую уже улыбку. — В общем... — он нервно растрепал волосы на затылке, перевел взгляд на Ала. — Поднимись пока в мою комнату, ладно? Я сейчас подойду.
Он шмыгнул носом, стянул с себя куртку и, махнув рукой матери, поманил ее за собой на кухню. Один момент стоило прояснить сразу.
— Эндрю, что происходит? — тут же спросила мать.
— Я... — он запнулся, чуть не споткнувшись о выскочившего будто из ниоткуда Хана. — Я тебе потом расскажу все подробно, ладно? Завтра, как отосплюсь уже. Ты себе не представляешь, как я устал.
— Я ничего не понимаю, — продолжила мать. — То ты, оказывается, куришь, то ты мне хамишь и про Лоис такое... То теперь еще и этого мальчика привел. Ты связался с плохой компанией? С наркотиками?..
— Бо-ооже, мам, — Энди прикрыл глаза рукой. — Какие еще наркотики, о чем ты? Ничего подобного. Но у меня просто сил нет сейчас начинать. Я просто... Просто хочу сказать, что Алан у нас останется на несколько дней, ладно? Его, ну, ты знаешь, отец выгнал и... Короче, это дело жизни и смерти.
— Хорошо, но давай ты все-таки...
— И отцу Кеннету, — оборвал ее Энди, — ни под каким вообще предлогом даже не намекай на то, что он у нас, ладно? Это очень важно, мам. Я тебя просто не прощу, если ты проболтаешься.
— Эндрю! Да как ты можешь такое говорить?..
— Дело жизни и смерти, я же уже сказал. Я пойду к себе, ладно? Реально, просто до смерти устал.
— Ох, — вздохнула мать. — Пойду постелю Алану в гостевой комнате.
— Не надо, — ответил Энди. — Он останется в моей.
На дальнейшие "ну как же так" Энди уже не реагировал. Ему действительно хотелось просто отдохнуть. И лучше всего — обнимая своего теперь-уже-точно-бойфренда. Он подхватил на руки вертящегося Хана и направился к выходу из кухни. Утром, все утром. После завтрака. Мало ли тоже выгонят, так хоть не на голодный желудок.
— Эндрю, не бери собаку в постель! — услышал он голос матери уже из-за спины.

Утро по мнению Энди случилось слишком быстро, несмотря на то, что проснулся он выспавшимся и достаточно бодрым. Потому что затягивать с разговором было нельзя. Лучше сразу сказать, чем ждать, пока мать догадается сама.
Прежде чем подняться и согнать с ног Хана, Энди коротко поцеловал Алана в висок, пробормотав свое "доброе утро". А затем направился разведывать обстановку вниз.
— Утро, — сказал он уже караулившей на кухне матери. — А папа?..
— Уже на работу уехал.
— А он...
— Ничего не сказал.
— Отлично, — кивнул головой Энди, прислоняясь плечом к дверному косяку.
— Завтрак будет минут через пятнадцать. Алан спустится?
— Да. Наверное. Не знаю, я спрошу.
— Тебе хватит пятнадцати минут на то, чтобы объясниться не при гостях?
Энди поджал губы. Ему бы хватило. Чего там рассказывать? "Мама, я — гей, Ал — тоже, сложишь дважды два?" А вот в том, что ей самой этих пятнадцати минут хватило бы на то, чтобы переварить и не спалить блинчики, Энди уверен не был.
— Не думаю, — ответил он.
— Значит, позавтракаете, выведешь собаку и тогда поговорим.
Энди кивнул. У него была отсрочка. Он развернулся, чтобы направиться обратно, к Алу. Голос матери в спину снова его догнал:
— Эндрю! И не кури больше в доме, ходи за гараж хотя бы.

Вернувшись в комнату, он сел на компьютерный стул, прокрутился, осматриваясь будто в последний раз. Отчасти так оно и было — пора было отвыкать от комнаты, в которой провел двадцать четыре года своей жизни. Энди раньше как-то не задумывался о том, как много у него вещей, только теперь он уже не представлял, как все это будет перетаскивать. Ну, да, он не пользовался большей частью вещей постоянно, но никогда не знаешь, когда в хозяйстве пригодится, например, лампа для древнего усилителя даже при отсутствии усилителя.
— Перед казнью нас покормят, — с легкой улыбкой сообщил Энди. — К завтраку спустишься, кстати? Потом надо Хана будет выгулять еще, ну и...
Энди крутанулся на стуле снова. Еще больше, чем в грядущий переезд, ему не верилось в то, что он собирался сделать. Он ведь всерьез задумывался раньше о том, что этого не должно произойти ни в коем случае. Нервно было. Снова. Но откладывать — как ковырять открытую рану, поддерживая напряжение. Врать же и смысла не было, в скором времени и так все станет понятно. О переезде же тоже надо было как-то сообщить, а не просто покидать вещи в нанятую машину и сбежать. Он бы так никогда не сделал, порядочность бы не позволила.
— Ну и, это самое, как ты относишься к тому, чтобы оказать мне честь засвидетельствовать мой камин-аут? — он вопросительно поднял брови. — Если неуютно, можешь здесь остаться, пока я с матерью говорю.
Усмешка тоже вышла нервная. Он не ощущал себя готовым, но знал, что необходимо. В пожар соваться тоже страшно всегда, но надо. Вот и тут — морально опасная ситуация.

3

Ал, проснувшийся от поцелуя в висок, пробормотал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок, но уснуть назад так и не смог — особенно после того, как по нему немножко потоптались, а потом шершаво лизнули в нос. Открыв глаза, он не сразу понял, где находился. Потолок был незнакомый, постельное — тоже. Только тявкнувшего возбужденно щенка он уже видел. На фото. И вечером, когда они приехали к Энди.
Точно. Комната Энди. Вон и солдатики.
Ал выпростал руку из-под одеяла и потрепал щенка по голове. Морщась, сел. Ребро все болело; не так, как в первый день, как он вдруг осознал, но все еще противно. Обезболивающие стояли на тумбочке, а вот воды нигде видно не было. Всухую же глотать таблетки Ал не умел.
Щенок — Хан Соло, как вспомнил Ал — угнездился у него на коленях. Ал рассеянно его погладил, вызвав приступ довольного ворчания, и разулыбался.
Когда дверь в комнату открылась, Ал бездумно подтянул одеяло повыше, так, чтобы спрятать синяк: спал он в одних трусах. Он знал, что идет именно Энди, и не хотел, чтобы тот видел лишний раз. Слишком хорошо помнил вчерашнюю его вспышку ярости.
Щенок, потревоженный сдвигом одеяла, заворчал снова — на этот раз недовольно.
— Ой. Прости, друг, — улыбнулся Ал виновато и перевел взгляд на Энди. — Я что-то встал, но не проснулся. Доброе утро.
Он перестал улыбаться, стоило Энди упомянуть завтрак. Ночью, когда они приехали, он почти сразу ушел в комнату к Энди и рухнул спать, и был благодарен за то, что разговаривать с миссис Мейсон ему не пришлось. Она и так на него смотрела такими глазами, что ему мучительно захотелось извиниться и сбежать кула угодно, лишь бы подальше. Он не удивлялся: все наверняка думали, что раз отец его выгнал, то он совершил что-то ужасное и настолько непростительное, что по-другому даже всепрощающему отцу Кеннету было просто не поступить.
Если бы они только знали.
— Я не знаю, — сказал наконец Ал, глядя на свои лежавшие поверх одеяла руки. Он чувствовал, как Энди нервничает, чужие переживания пробегали мурашками по его собственной коже, но не был уверен, что в состоянии оказать сейчас хоть какую-то моральную поддержку. Он, аккуратно ссадил Хана в сторону, откинул с себя одеяло и неловко поднялся. — Я подумаю после душа и анальгетиков, окей?
Контрастный душ придал ему сил; выключив воду, Ал думал, что к завтраку, наверное, спустится. Помоет после посуду, приберет кухню, еще что-нибудь сделает, чтобы не нахлебничать.
Все эти благие намерения моментально повыветрились у него из головы, стоило ему случайно пересечься с миссис Мейсон в коридоре. Она ничего ее сказала, но на его синяки — а он был в одном полотенце, намотанном на бедра, потому что, конечно жк, взять с собой сразу вещи и одеться ему ума не хватило — смотрела еще выразительнее, чем ночью на него самого.
— Я не думаю, что твоей матери будет приятно видеть меня за завтраком, — сказал он, влетев назад в комнату Энди и заперев за собой дверь. Швырнул расстроенно в сторону кровати свое обезболивающее, с силой провел рукой по лицу в попытке успокоиться. Не помогло.
Он давно не чувствовал себя таким грязным.

4

Алан ушел в душ и Энди понял, что не знает, чем себя занять. Он бездумно покрутился на стуле, включил компьютер, но вместо того, чтобы что-то запустить или хотя бы полистать фейсбук, перебрался на кровать — к Хану Соло. Так и провозился со щенком, пока Ал не вернулся. До сих пор не веря в то, что собирается сделать.
— Эй! — поднял он голову, убирая руки от собаки и упираясь ладонью в постель, чтобы встать. — Не говори так. Она просто на нервах тоже. Хочешь, завтрак сюда тебе принесу?
Энди поднялся, на пару мгновений зависнув, глядя на живописный синяк на ребрах Алана. Нет, конечно, его отца он не убьет, но покалечить в ответную мог бы. Потому что так не делалось.
Он мотнул головой и шагнул к Алу, коснулся рукой его щеки, привлекая внимание.
— Я со всем могу разобраться сам, — сказал Энди с уверенностью, которой не ощущал в полной мере. — Зацепи себе что-нибудь из моей одежды, пока я за завтраком спущусь.
Может, так оно было и правильней. Его мать, его камин-аут, нечего лишний раз заставлять нервничать еще и Алана. Геем-то его не он сделал, все же, чтобы привлекать к разговору. Да и Энди угрожал ему тем, что на него можно положиться.
Но как же все это было стремно.

Мать была отнюдь не довольна завтраком в комнате Энди. Но снесла, только поджав губы и проводив сына с подносом взглядом, от которого внутри все начинало сжиматься. Энди, правда, дергало и без этого только в путь. На самом деле, он был даже благодарен Алу за то, что тот решил не спускаться. Непосредственно перед разговором терпеть испытующий взгляд матери на себе было бы невыносимо.
С Ханом он пробежался довольно быстро — надолго оставлять Алана одного тоже не хотелось. Зато свежий воздух прибавил некоторой решимости. Относительно его жизнь начала налаживаться — он расстался с Лоис, скинул с себя оковы гнетущего грядущего брака, собрался съезжаться с однозначно любимым парнем, заполучил повышение и собаку. Все сопутствующие проблемы и возможные скандалы можно было пережить.
Только это тоже было стремно. Но как-то по-хорошему, еще не до паники. И нервы не перебивало, к сожалению.

Тому, что на разговор с матерью Алан все же решил спуститься с ним, Энди удивился. Ужасно удивился, но и отчасти испытал облегчение. С причиной именно разговора рядом он чувствовал, что ему будет легче.
Энди опустился на диван в гостиной, посмотрел на уже сидевшую в кресле напротив мать. И хлопнул ладонью по месту рядом с собой, переведя взгляд на Алана. Как же это было тяжело. Как же проще было бы, если бы, например, он заранее промотал сцену во сне. Жаль, его пророчества не прилетали по желанию.
— Мам, — начал Энди, выдохнув. — Во-первых, я хочу сказать, что мы никого не убили и никакого криминала тут вообще не замешано. Правда. Ну и... Если после того, что ты услышишь, решишь выставить меня из дома, дай, пожалуйста, нам пару дней, ага? Квартиру мы уже ищем.
Вот это пока было откровенной ложью, конечно. Сайты с недвижимостью Энди еще даже прогуглить не успел. Но это-то было делом наживным, а на момент он даже на мать смотреть не мог — такой паскудой себя чувствовал. Она в него душу вкладывала, а он оказался таким, каким оказался.
— Квартиру? — тихо переспросила мать.
Энди выдохнул, посмотрел еще раз на Алана, а следом решительно взял его руку в свои. Мать выдохнула следом.
— Мам, я... — он быстро провел языком по губам. — Гей. И мы с Аланом...
— Я поняла, — перебила его мать, сокрушенно опуская голову и закрывая лицо ладонями. — Боже, Эндрю.
Руку Ала он стиснул крепче. Ну вот и все. Назад дороги больше нет. Энди вспомнил, как однажды Алан влегкую оборвал смех Стеф. Как срезал. И подался к нему чуть ближе, чтобы, понизив голос спросить:
— Ты можешь... облегчить?
Если да, то так однозначно было бы лучше для них всех.

5

Ал проглотил просившийся на язык злой ответ и постарался прийти в себя. Вышло не очень, поэтому завтраку наверху он был только рад.
А вот засвидетельствовать каминг-аут Ал пошел. Потому что вляпались-то они вместе. И потому что он сам бы в такой ситуации, пожалуй, хотел, чтобы его бойфренд был рядом.
Он сжал руку Энди в ответ, все продолжая таращиться в пол, потому что на миссис Мейсон смотреть было невозможно. Так и таращился, пока Энди не наклонился к нему, и Ал не вскинул изумленно голову.
В первое мгновение он хотел с негодованием отказаться. Это был не вопрос жизни и смерти, чтобы вот так играть с чужими чувствами, и сама миссис Мейсон его ни о чем не просила, и как он мог так с ней поступить? А потом он взглянул на нее, аккуратно впуская ее эмоции, закусил губу, кивнул Энди едва заметно и поднялся.
Потому что для нее это был если не вопрос жизни и смерти, то где-то близко. И ей было так плохо, что не помочь с его стороны было бы куда большим грехом, чем вмешаться.
Он подошел, присел перед миссис Мейсон на корточки, очень осторожно коснулся ее предплечья. Она отняла руки от лица, чтобы на него посмотреть, но не отстранилась, и он был этому рад. Тому, что она смотрела — тоже: прикосновение и взгляд глаза в глаза работали лучше просто прикосновения.
— Простите нас, мэм, — тихо сказал он, деля с ней боль от разбившихся надежд и толику гнева, и тихое отчаяние. Он был рад, что не нашел откровенного отвращения — не к Энди, по крайней мере, — и немного удивлен, что в ней не было и удивления, но думал об этом не дольше секунды. Он разделил ее боль, уменьшил ее отчаяние, а вместо них вывел из глубины души другие чувства. Пока не смирение, но его подобие. Не принятие, но первый к нему шаг. — За то, что вы узнали вот так.
Больше ему извиняться было не за что. Он любил Энди. Спас его от брака с нелюбимой женщиной. Делал его счастливым. Но говорить этого Ал не стал: он понимал, что ее сейчас это не утешит, скорее расстроит еще больше, а это было последним, чего он хотел.
Изнутри его жег жуткий стыд. За то, что хорошая, богобоязненная женщина и добрая христианка оказалась вынуждена пройти через такое вот признание от собственного сына, а он был в этом тоже виноват. Хотя, казалось бы, вины чувствовать не должен был, потому что ничего плохого не сделал.
Но чувствовал. Как три дня назад, когда отец в ответ на его слова его ударил, а он в глубине души не чувствовал себя вправе даже как-то сопротивляться.
Когда Ал отпустил руку миссис Мейсон и поднялся, он на секунду испугался, что сейчас свалится в обморок прямо там — так много сил потратил на то, чтобы помочь. Но нет: пошатнулся и только. Взглянув на Энди, он бледно улыбнулся одими губами и побрел прочь из гостиной — сначала в коридор, потом вверх по лестнице.
Он не хотел мешать и отчаянно хотел хоть недолго побыть один.

***

Он лежал на кровати на спине, раскинув руки и уставившись в потолок, когда Энди вернулся, и даже не шелохнулся на его приход.
— Давай правда искать квартиру быстрее. Агента там наймем, не знаю. Учитывая Хана, наверное, проще будет с агентом, — сказал он. Облизнул пересохшие губы, зажмурился и накрыл глаза рукой.
Он отчаянно хотел уже сейчас оказаться где-нибудь подальше. С Энди и только с ним. И чтобы все… это было уже позади.
— Я думал, знаешь, что смогу твоим отплатить помощью по дому, готовкой там, чем-нибудь еще таким. Но твоя мама… Я боюсь, я не смогу просто. С ней быть в одном помещении долго в смысле. Мне так стыдно. С какого перепуга мне стыдно, а? — горько спросил Ал в пространство. — Мы разве в чем-то виноваты?
Он стиснул челюсти в попытке взять себя в руки и замолчать: боялся, что не сможет остановиться потом, если не остановится сейчас. Эти его душевные излияния никому из них нужны не были. Ему бы от них легче не стало. Энди — тоже.
Ал убрал наконец от лица руку и повернул голову, чтобы на него посмотреть.
— В общем… не хочу злоупотреблять ее гостеприимством. Даже если нас не выгоняют. Окей?

6

Чувствовал себя Энди непередаваемо паршиво. Вмешательства в эмоциональную составляющую матери били неприятно — права на это они не имели. Но так и правда было лучше. Эгоистично, конечно, только его ориентация — не та боль, которую захотелось бы матери лелеять.
Энди смазанно улыбнулся Алану в ответ, когда тот направился к выходу. Да, дальше сам. И первым решительным — заглянуть ей в глаза.
— Я так надеялась на то, что это только фаза, — пробормотала она, бессильно откинувшись на спинку кресла. — Отцу никогда не говорила про те журналы, которые у тебя под матрасом... Ты ведь рос таким правильным мальчиком, Эндрю. Я так рада была, когда ты милой Лоис предложение сделал.
Энди молчал. Оправдываться ему было не в чем, а матери, очевидно, нужно было выговориться.
— Ты ведь мог бы бороться с этим искушением, — продолжала она. — Господь простит, если ты одумаешься и будешь контролировать такие свои помыслы. Мы могли бы поговорить с отцом Кен...
— Нет, — резко оборвал ее Энди. — Мам, он Алана избил, у него сейчас ребро треснутое. Ничего себе христианское смирение, а? Не поджимай так губы, я правду тебе говорю. И, ну... Я не буду ничего с, как ты говоришь, этим искушением, делать.
— Ты сдаешься без боя, — покачала она головой.
— Нет, — он сцепил перед собой руки в замок. — Тут биться не за что. Я не буду больше убегать от человека, которого люблю.
Вслух признал. Перед лицом матери, которая, вообще-то, всегда его понимала и поддерживала во многом, ну, кроме бокса и попыток сколотить свою группу, было на удивление проще говорить об этом, чем самому Алану. Хотя, Алан и так все знал лучше него. А матери просто нужно было понять, что с этим всем уже ничего не поделать. Поздно. Но о том, что тогда в лифте, да и после, искушению поддался, Энди не жалел. Потому что ничего сейчас он не хотел сильней, чем просто быть с ним рядом. Секс — не гарант того, что человеческие отношения сложатся. Им же повезло напороться на гораздо большее, чем просто секс.
А вот дальше следовало поставить мать перед еще одним фактом, пока полностью не очухалась и не озарилась "гениальными" идеями на тему того, как развести их теперь по углам.
— Отсюда, — начал он, — Алан уйдет только со мной. То есть, мы так и так себе жилье найдем, но если вам с папой придет в голову попробовать выставить его, учитывайте, что я уйду с ним сразу.
Глаза у матери были на мокром месте. Сердце Энди сжималось.

В комнату он вернулся морально опустошенным. Ему все еще не верилось в то, что он сделал то, что сделал. Каких-то внутренних изменений после камин-аута перед матерью он не чувствовал. Облегчения, впрочем, тоже.
Энди опустился на край кровати, машинально подмечая, что вот ее стоит перевезти на новое место с собой — удобная и широкая, как показала последняя ночь, вмещавшая свободно и их двоих, и Хана Соло.
— Мы ни в чем не виноваты, — эхом отозвался он. — Ал, ну правда.
Он обернулся, устраиваясь удобней и поджимая под себя ногу.
— Мы не виноваты в том, что родились такими, — сказал Энди, протянул руку и похлопал Алана по колену в успокаивающем жесте. — Мы не виноваты в том, что встретились и уж тем более не виноваты в том, что влюбились, верно? Это не то, что ты можешь выбрать. Вон Хан нас тоже не выбирал, а жить с нами ему придется.
Энди повел плечами и следом решил сменить положение — лег на кровать рядом, набок, упираясь одним локтем в подушку и чуть нависая над Аланом. Он опустил вторую руку на его грудь, бездумно провел ладонью до шеи.
Мысли скакнули к прошлому разу, когда Ал был в его постели. Казалось, что тогда забот было как-то меньше. Зато теперь они были вместе уже открыто.
— Окей, само собой, — сказал он. — Мне как-то самому неловко, знаешь? Ну, не потому что я чувствую себя в чем-то виноватым, а... Просто когда в доме мать, которая о нас знает, даже музыку без этой неловкости погромче не включить. Ну, понимаешь, — ладонь проехалась от шеи по груди до живота Алана.
Неловко — а представить себе долгое время без секса из-за этой неловкости, когда бойфренд буквально под рукой, было невозможно.

7

Ал прикрыл глаза. Он понимал, что они были не виноваты. Но когда все вокруг считали их виноватыми, было сложно себя таким не чувствовать.
Пока, по крайней мере, Энди был не рядом. С Энди рядом все проблемы сами собой отходили на второй план.
Он вздрогнул от скользнувшей вниз руки, открыл глаза, закусывая губу. О, он понимал. Прекрасно понимал.
— Ну, кровать вроде не скрипучая. Замок на двери есть. Чистый носок мне рот заткнуть тоже найдется, я думаю, а ты не особо громкий, — ухмыльнулся Ал немного шкодно и вздохнул, накрывая руку Энди своей. — Я шучу. Может, оно и к лучшему. Я у доктора не спросил, насколько мне можно вообще. Не подумал.
Зато теперь, с лежащей у него на животе ладонью Энди, он думал только о том, что в последний раз они были вместе вместе в субботу. Которая была вечность назад, не меньше.
— А ты, — заметил он, переплетая пальцы Энди со своими и глядя на их сплетенные теперь руки со слабой улыбкой, — только что практически признался мне в любви, между прочим.
Он не собирался сильно заострять на этом внимание, но и проигнорировать сказанное "мы влюбились" не мог. Никак не рассчитывал, что Энди сознается в подобном так быстро. У него, похоже, входило в привычку Энди недооценивать.
Мысли о субботе и о том, как давно она была, стали еще невыносимее. Хотелось потянуться, сгрести Энди в охапку, оказаться невозможно близко, дразнить прикосновениями, зацеловывать до изнеможения и орать до хрипоты. Если бы только ему не было так стыдно перед миссис Мейсон, он бы наплевал на это все.
Он не мог, поэтому прикусил губу побольнее и постарался подумать о чем-нибудь другом, пока его желания не стали совсем уж очевидными.
— Мне еще надо бы позвонить Стеф. Она, наверное, с ума сходит. И хотя бы часть вещей из дома забрать. — Мысль об отце моментально отшибла у него желание таки поискать на полках у Энди чистый носок. — У нас один размер, конечно, но как-то, ну, неприкольно мне все время будет в твоих вещах расхаживать. И, я не знаю, с соцслужбами пообщаться, наверное. Я вроде как имею право жить отдельно, но как-то никогда сильно не задумывался над этим. Ты понимаешь. А там наверняка условия какие-то есть.
Он понятия не имел, какие: никто из его друзей или даже знакомых так не делал. Одно время грозился Том, но дальше угроз дело не зашло: он сильно волновался за младших братьев с сестрой и не смог бросить их одних с отцом, так и оставался дома до самого поступления и переезда на университетский кампус.
Ал медленно выдохнул, стискивая пальцы Энди сильнее. Он мог хорохориться сколько угодно, но когда он начинал задумываться об этом всем, ему становилось страшно, и от этого страха даже присутствие Энди помогало из рук вон плохо. Неопределенность будущего сводила с ума. А единственный действенный способ отвлечься напарывался на — ну да, трещину в ребре и неловкость.
И если ребро он мог проигнорировать, то неловкость — нет.

8

— Вот зря не спросил, — фыркнул Энди.
Если так подумать, мать же тоже не просиживала дома целые дни. Она уходила к подругам, бывала в церкви, прогуливалась за покупками. А уж времени в пустом доме им всяко должно было хватить на всякое. Потому что без этого "всякого" было совсем как-то тяжко. Рядом, вместе, да. Но ведь не в полной мере.
Энди не возражал бы против того, чтобы Алан и дальше носил его вещи — нет, даже не столько из-за того, что это его дьявольски заводило. Ему просто совершенно не хотелось, чтобы он снова сталкивался с этим человеком. Ублюдком в священнической шкуре, способным, черт подери, избить и выставить родного сына.
— Я с тобой за вещами пойду, окей? — сказал Энди. — Вряд ли при мне он тебе что-то еще сделает.
Пусть попробует только.
Он на момент прикрыл глаза, выдыхая и подавляя новую вспышку злости по отношению к отцу Кеннету, которому, как священнику, еще недавно доверял. Алану ни к чему были сейчас его эти эмоции. И от них надо было отвлечься. Да, несмотря на всю неловкость. Мать все равно не рискнет какое-то время соваться в его комнату — ей еще слишком многое нужно было переварить.
Энди выпрямился, выпуская руку Алана из своей. Вряд ли только ему нужно было отвлечься. Он наклонился только на момент — чтобы легко коснуться губами его губ. Да хрен бы с ней, с неловкостью, действительно. О собственном поведении можно подумать и позже.
Он сдвинулся так, чтобы оказаться на уровне пояса Алана, перекинул ногу через него, уперся коленями в кровать и быстро, пока тот не успел ничего возразить, потянул на себя его — свои — штаны вместе с бельем. Взгляд Алана Энди ловил уже дурнеющим своим. Прежде, чем склониться и вобрать его в рот.
Потому что иначе умом тут можно было тронуться. Зря что ли "из шкафа" выходил?

Самым выматывающим и непривычным для Энди стали даже не печальные взгляды матери, которыми она его одаривала, а тот факт, что с поисками жилья и прочими неприятностями он вынужден был брать еще отгулы и пропускать зал. Но Алан не хотел оставаться в его доме один на один с матерью — отчасти Энди мог его понять. И так как важнее для него уже ничего не было, он долго и мучительно говорил по телефону с шефом, обещая, что в последствии закроет все пропущенные смены целиком и полностью.
О том, что эмансипация Ала так же станет делом не из легких, Энди тоже подозревал заранее — иначе каждый второй подросток после шестнадцати покидал бы родительский дом. В том числе и он: его шестнадцать сопровождались, само собой, бунтарскими порывами и желанием обзавестись собственным гаражом, в котором можно репетировать и становиться новым Джимми Хендриксом.
Но ничто не шло в сравнение с висевшей Дамокловым мечом необходимостью направиться в дом Рирденов за вещами Алана. И уж туда Энди действительно не собирался отпускать его в одиночку. Ему даже хотелось взглянуть в глаза этому, мать его, священнику, прописавшемуся во врагах народа теперь слишком прочно.
У дома Рирденов Энди перехватил руку Алана в свою и крепко сжал, на момент откровенно наплевав на то, что кто-то может их увидеть. Даже сквозь его толстокожесть было понятно, что поддержка, хоть какая-то кроме присутствия, Алану была жизненно необходима. Ему же самому во время разговора с матерью было легче признаться, когда рука Ала была в его. Когда физически ощущалось это "хей, я тут, я рядом".
— Ну, пойдем? — спросил Энди, поворачивая голову к Алану и чуть поддевая его плечом. — А то промерзнем тут к хренам.
И будет два-ноль в пользу отца Кеннета, если содомиты проклятые еще и с каким-нибудь простудным вирусом свалятся. Это будет даже как-то не смешно.
Да и закончить со всем этим хотелось быстрей. Еще ведь с агентом по недвижимости нужно было успеть встретиться. Та еще задача — найти квартиру двум геям с собакой. Собака была самой большой проблемой. Хан же грыз все, что попадалось ему в зубы. Его воспитанием еще нужно было заниматься.
Энди перевел хмурый взгляд на дверь дома. На самом деле, лучше бы отца Кеннета вовсе там не оказалось, но на такую удачу им рассчитывать не приходилось.

9

Ал крепко стиснул руку Энди в ответ и, слабо кивнув, дотянулся все-таки до кнопки звонка.
Отец должен был их ждать. Ал специально позвонил Стеф и попросил ее договориться — после того, конечно, как она перестала придумывать разной степени цензурности эпитеты его поведению. У него все еще были ключи — он тогда машинально сунул их в карман куртки вместо того, чтобы бросить на прихожую. Они могли бы, конечно, прийти и забрать вещи по-тихому, когда дома никого не было бы, и он бы с радостью это сделал: одна мысль о небходимости столкнуться с отцом лицом к лицу заставляла грудную клетку отзываться фантомной болью. Но это было бы неправильно.
Хотя бы потому, что дом больше не был его.
Алу показалось, что прошла целая вечность, прежде чем отец открыл дверь. Он так и не отпустил руки Энди, наоборот — сжал ее только крепче.
"…если ты покаешься, здесь и сейчас…" — "Я не буду каяться в том, что не считаю неправильным!"
— Алан, — сказал отец, смерив его взглядом с головы до ног. Ал закусил губу, поднимая подбородок повыше, не отводя глаз, наблюдая с почти болезненным не то интересом, не то торжеством за тем, как отец стиснул челюсти до играющих на лице желваков, когда увидел их сомкнутые руки и его бойфренда. — Эндрю.
Отец посторонился, пропуская их внутрь. Вошедший Ал вытер ноги о коврик, выпустив наконец ладонь Энди из своей, а вот куртку снимать не стал — только расстегнул. Стянул с себя шарф.
— Мы не отнимем много времени.
Он правда собирался забрать только самое необходимое: смену одежды, ноутбук, зарядку для телефона. Обычный розарий и розарий-кольцо, подарочное издание Библии короля Якова. Учебники с тетрадями и рюкзак, в который он это все собирался паковать. И подарок, который так и не смог вручить Энди на день рождения.
"Я люблю его". — "Что?!"
Ал огляделся, почти ожидая, что на него сейчас выскочат младшие, и прикусил губу. Вспомнил, что Стеф пообщалась-таки еще и с бабушкой и дедушкой. Она говорила, что они забрали Мэтта с Нейтом на недельку с собой.
Вверх по лестнице он пошел первым. Как он и думал, отец не стал ничего делать с его комнатой и его вещами; но, увидев, что все было на месте, он все равно вздохнул с облегчением.
Отец, конечно, поднялся вместе с ними. Застыл в дверях, скрестив руки на груди. Ал взглянул на него, все-таки не выдержал и снял куртку, кладя ее на кровать рядом с рюкзаком, который поставил туда же первым же делом, после чего открыл наконец шкаф.
Он почему-то думал, что будет хуже. Не отцу — ему. Когда они только собирались идти, еще дома у Энди, у него руки дрожали — так он волновался. Сейчас внутри было поразительно пусто. Может, потому, что на самом деле он чувствовал слишком много всего сразу.
Может, потому, что что где-то глубоко внутри он наконец начинал понимать, что отец далеко не такой святой и непогрешимый, каким хотел казаться.
— Мы сейчас самое основное заберем. Остальное уже потом, когда найдем квартиру, — сказал ему Ал и достал из шкафа завернутую в непрозрачный пакет коробку. Протянул ее Энди, одними губами прошептав: — С прошедшим.
— Квартиру?
Ал достаточно хорошо знал отца, чтобы услышать в его голосе металлическую нотку, предупреждающую, что развивать тему лучше не стоило, тогда, когда не было возможности — или желания — ощутить его эмоции. Только вот он больше здесь не жил, а отец ничего не мог ему сделать. И еще — он не хотел ничего скрывать.
— Квартиру. Чтобы жить вместе, — пояснил он спокойно, прежде чем закопаться дальше в полку в поисках любимых джинс.
— То есть, — протянул отец, — мало тебе было самому побрататься с Дьяволом, так ты еще и хорошего человека искусил и свел с правильного пути, да так, что и ему теперь тоже бесполезно надеяться на прощение?
Ал застыл, вцепившись в первую попавшуюся под руку вещь. Да, он для себя давно все решил, да, он не считал путь, которым Энди шел до этого, правильным, потому что что правильного может быть в лжи; но решить для себя такое было проще, чем признать и принять. Чем избавиться от мыслей о том, правильно ли он поступил. О том, не заставил ли он все-таки пасть своего ангела-хранителя.
Это был удар откровенно ниже пояса.

10

На отца Кеннета Энди смотрел исключительно прямо и со смесью злости и отвращения во взгляде. Он однозначно не смог бы ему в глаза вообще смотреть, если бы тот принял выбор сына с католическим смирением, а не побоями. Чувства вины перед ним не оставалось. Не заслуживал такой человек ничего такого.
Иисус говорил возлюбить грешников, а не пинать по ребрам.
— Здравствуйте, мистер Рирден, — сказал Энди, когда за ними закрылась дверь.
Именно мистер, а не "святой отец". От святости не осталось и следа в этом человеке. Да и была ли? Даже его собственный отец, к слову, в жизни не поднявший на него руку и достаточно терпимо относившийся ко всем без исключения людям, наверняка грядущий переезд с парнем воспримет проще.
А подставить другую щеку — тоже не работающий метод.
По ступеням вслед за Аланом Энди поднимался тяжело, чувствуя, как все эти негативные чувства по отношению к отцу Алана становятся почти осязаемыми. На расстоянии можно сколь угодно трепаться про "убью на хуй", на самом деле не будучи в состоянии что-то предпринять. Энди же слишком отчетливо понимал, что сюда вместе с Алом пришел не только ради оказания моральной поддержки, но и чтобы в случае чего банально защитить. Потому что при нем Кеннет вряд ли решится дернуться и навредить Алу как-то еще.
— Тебе помочь, может? — спросил Энди у Ала, откровенно игнорируя присутствие в комнате старшего Рирдена.
И чуть заметно улыбнулся, когда в руках оказалась коробка. Подарок, точно, Ал ведь говорил. Пополнение коллекции. В любой другой момент он был бы вне себя от удовольствия коллекционера, сейчас же отреагировать нормально не мог.
Не тогда, когда у отца Алана хватило наглости говорить здесь такое. Энди резко развернулся к нему, вскидывая голову.
— Не вам тут рассуждать о правильных путях, мистер Рирден, — начал он. — Вот ни хера не вам. Колоратка вам непогрешимости не прибавляет, между прочим.
Энди казалось, что отмалчивался он слишком долго. Что пойти и поговорить с этим человеком он должен был вообще в первые дни. Чтобы теперь уже не рыпался, а поимел хотя бы подобие совести.
Он положил пакет с подарком на кровать, шагнул к Алану, опустил ладонь на его плечо, чуть сжимая, а затем снова взглянул на старшего Рирдена.
— Почему бы вам просто, — продолжил Энди, — черт бы вас побрал, не порадоваться тому, что с вашим сыном, которого вы, блядь, выгнали на улицу с трещиной на ребре, сейчас все в порядке, а? И только потом о наших бессмертных душах беспокоиться.
Энди был зол. Дьявольски зол. И сам о том, что в доме духовного лица не стоит повышать голос, да еще и с матом, думал точно в последнюю очередь. Но выносить это и позволять ему обвинять Алана совершенно во всех смертных грехах Энди позволять не собирался.

11

Алу, чуть ли не до крови закусившему губу, больше всего хотелось взять и уйти. Без своих вещей еще недельку он пожить мог, не умер бы, а там можно было бы попросить съездить за остальным Стеф. Или грузчиков. Или Стеф вместе с грузчиками. Она бы не отказала — хоть и орала на него качественно, когда они наконец встретились.
Рука Энди на плече придала немного моральных сил. Ал встряхнулся, выдохнул, заставляя себя вылезти-таки из шкафа и встать к отцу лицо.
— Энди, не надо…
— Пускай договорит, — жестко перебил его стоявший с непроницаемым лицом отец, и Ал замолчал — только подался к своему бойфренду еще ближе, не решаясь приобнять.
Энди на самом деле был прав. Ему не стоило ругаться и, наверное, вообще  сердиться так, что у Ала начинало колоть над сердцем, но по содержанию он был абсолютно прав. Ал и сам об этом думал и каждый раз терялся в непонимании. Как все так могло получиться? Отец ведь был хорошим человеком. Святым даже в какой-то мере. Действия его только со словами не вязались.
От этих мыслей сердце у Ала начинало ныть без всяких чужих эмоций.
Отец дослушал праведно-гневную речь Энди, так и не меняясь в лице.
— Ты сейчас слышишь себя, Эндрю? Ты призываешь меня не судить и коришь за это, но сам считаешь себя вправе осуждать меня, — сказал он. — Так кто из нас двуличен? Бессмертные души мне не под силу спасать без искреннего раскаяния, которого в тебе больше нет. Тебя мне жаль — я тебя не виню. Только этого змееныша в шкуре ангца.
Отец перевел взгляд на Ала — очень холодный, обжигающий с трудом сдерживаемым гневом и презрением взгляд, от которого бессмертная и не заслуживавшая спасения душа Ала ушла в пятки, и безразлично припечатал:
— Он мне не сын.
Ал дернулся как от удара, стиснул кулаки так, чтобы ногти впивались в ладони — жестко и сильно, потому что иначе эта настоящая боль не смогла бы прояснить туман в голове, заставить успокоиться и закрыться, унять становившуюся только сильнее боль фантомную в груди. Не помогало. Не помогало потому, что бешенство Энди перекрывало все и забивало все каналы, а Ал ничего не мог сделать — и осесть прямо там на пол он тоже не мог, потому что не собирался доставлять отцу такое удовольствие. Денжался на чистом упрямстве.
"У меня хотя бы компания в Аду будет что надо", — мелькнуло на периферии сознания.
Лучше уж в Аду со Стеф, Томом и особенно Энди, чем в том Раю, где был бы отец.

12

Энди с трудом сдерживал дрожь. Озлобленную, до скрипящих зубов. Как можно было быть... таким? Энди старался не обольщаться лишний раз по поводу людей, слишком со многими сталкивался, но внутри все равно пытался верить в то, что раса не обречена и еще остаются по-настоящему хорошие и практически святые люди.
Нет, они оставались, конечно. Вот с Аланом ему однозначно повезло. Это Энди понимал и знал, несмотря на то, что их отношения еще не прошли совершенно все медные трубы, которые должны были. Алан был светлым, добрым и во многом просто бескорыстным человеком, которого он умудрился действительно полюбить за достаточно короткое время. А Кеннет Рирден в своей религиозной зашоренности этого будто не хотел видеть. Религия не позволяет быть особенно гибким, но ведь должна нести любовь, бескомпромиссную и настоящую. Священник насквозь прогнил, раз от нее так отчаянно закрывался.
Самого Энди это било почти до физической боли, представить, каково было Алану, он бы просто не смог.
— Ал, — ровно обратился Энди к нему, глядя в лицо Кеннета, — поторопись с вещами. Не стоит лишний раз нервировать мистера Рирдена.
Но не сорваться оказалось невозможным.
Как только Кеннет припечатал своими последними словами, Энди едва не взорвался изнутри. Откреститься от собственного сына вот так? Несовершеннолетнего сына ко всему этому. Да, конечно, у Кеннета было еще двое маленьких сыновей, которым испортить жизнь и вылепить из них какой-то пиздец, он все еще мог. Минус трое — двое в запасе.
Энди расправил плечи. Слов у него уже не было. И реакция для него возможна была только одна.
Он сжал кулак — резко и крепко. А затем быстро, вместе с шагом вперед, к священнику, замахнулся и выкинул его вперед — прямиком в лицо. Затем, шумно выдыхая, тряхнул кистью руки. Кажется, об этом он мечтал с того самого момента, как вообще узнал о побоях. Потому что сука вы страшная, святой отец. Такие, как он, очевидно слов не понимали. Физической расправы, правда, тоже, но тут больше в самоудовлетворении смысл.
— Пошли отсюда, — бросил он Алу. — Нам тут делать нечего.
Им тут рады не были и не будут. Вот только это уже и не важно. Их впереди ждала собственная увлекательная жизнь только втроем — Хана нельзя ведь было не посчитать.
А Кеннету Рирдену... Ну, уже Б-г судья и только.

13

Чужой гнев обжигал грудную клетку при каждом выдохе и вдохе похлеще сломанного ребра, но слова отца оказались больнее. От них внутри стало не просто больно — пусто. Это было просто… Он не ожидал. Не думал, что все будет настолько плохо, даже несмотря на ребро.
Гнева было слишком много. Он не сразу осознал в нем намерение Энди, дернулся слишком поздно. Отшатнувшийся от удара отец прижимал руку к щеке, Ал уставился на него в совершеннейшем ужасе, а потом просто вцепился в рюкзак, застегнул его и вылетел пулей из комнаты.
Как он вывалился из дома, он помнил смутно. Он настолько не видел перед собой дороги, что едва не улетел с крыльца носом прямиком в снег, еле успел вцепиться в перила. Он не останавливался больше, пока не оказался достаточно далеко. Привалился к стене какого-то дома, сваливая с плеча в снег рюкзак и стаскивая с себя душивший шарф. Со второй или третьей попытки смог-таки выудить из кармана ускользавшую пачку сигарет. Или это не она ускользала, а пальцы нещадно дрожали?
— Кажется, мы больше не католики. Он нас наверняка… отлучил от церкви. Или отлучит при первой же возможности, — сказал он, не прекращая судорожных попыток щелкнуть колесиком зажигалки. Колесико не поддавалось. — Да твою же…
Он сжал проклятую зажигалку и проклятую сигарету сильнее, запрокинул голову, опираясь на стену затылком, закусил губу — больно, кажется, до крови, так, чтобы вскипавшие в уголках глаз слезы не вздумали пролиться. Почему-то это казалось важным — не плакать. Даже сейчас, когда он был с единственным, наверное, человеком, с которым он мог позволить себе быть просто Алом. Таким, каким он был, без купюр и прикрас.
— Тебе не надо было… — Он запнулся и сглотнул, судорожно вдохнул и выдохнул, сунул Энди зажигалку вместе с сигаретой. — Ты можешь? У меня никак не…
Голос у него дрожал чуть ли не хлеще рук. Ноги подгибались. Каким чудом он еще не съехал по стене в снег, он не знал. Каким образом еще не сошел с ума от перекрывавших эмоций, своих и чужих — не знал тоже.
Он заставил себя отлепиться от стены и вцепился в Энди, сам не зная, почему именно: чтобы не упасть или чтобы просто обнять. Уткнулся ему в плечо, закрывая глаза, дрожа уже буквально всем телом.
Не плакать — не получилось.

14

За Аланом Энди сорвался резко. Хотя сказать Кеннету Рирдену мог еще много чего оскорбительного. Зато честного. Потому что все это было до ужаса неправильным. Энди до этой встречи на самом деле до конца не мог поверить в то, что человек, которому положено прощать и принимать, может быть таким мудаком. Кризис веры, как он есть, близился. Если Б-гу служат такие ублюдки, то и к черту эту католическую веру. Не было в ней в таком случае ничего хорошего. Больше.
Единственное, за что Энди мог быть благодарен католицизму, это сама встреча с Алом.
Нагнать его Энди смог не сразу.
— Эй, — выдохнул он. — Ты чего, меня забыть там решил?
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слишком кривой и натянутой, чтобы хоть как-то ею можно было подбодрить Алана. Все было как-то и чересчур, и недостаточно. А что с этим делать, Энди не знал даже близко. Он только сглотнул и шагнул ближе к Алу, а затем забрал из его рук сигареты и зажигалку.
— Да какая уже разница, что он там будет делать? — спросил он тихо. — Серьезно, ну отлучит от одного прихода. Ну и будет это на его совести, раз он такой мелочный.
Алан уткнулся в его плечо и Энди практически немедленно его обнял. Говорить больше было, кажется, нечего. Но что-то делать все равно было нужно, как ни крути.
— Давай сходим кофе выпьем, — предложил Энди. — Знаешь, вместе, уже безо всяких там.
Единственное что — не в ту кофейню, что рядом с работой. Но об этом Энди упоминать не собирался. Да, он совершил камин-аут перед своей матерью, врезал отцу Алана. Да и жить теперь собирался с ним. Но пока светиться и перед парнями с работы он не хотел. Зато Алана мог прижимать к себе совершенно точно и очень крепко.
***
Квартиру найти оказалось и правда достаточно сложно. А врать потенциальным арендодателям, что они не просто пара друзей с собакой, а пара, не хотелось даже Энди. Такое шило не утаить. Но вариант нашелся. И действительно неплохой.
***
Чтобы перевезти вещи, Энди взял у отца машину. Вел он с невероятной аккуратностью. И чудо — что никуда не вмазался, потому что с ощущением трафика у него были большие проблемы.
— Смотри, чтобы Хан пока не выскочил, — обратился он к Алану, выбираясь из машины.
Ключи от квартиры были уже в кармане. Но пока они собирались возиться с коробками, им ни в коем случае нельзя было запускать туда Хана. Точно выскочит или просто будет ужасно мешаться под ногами.
Настроение у Энди было поразительно приподнятым. Глядя на Ала, он не мог не улыбаться. И не ловить себя на мыслях о том, что можно было на время забыть обо всех вещах и просто подняться и обновить квартиру.
Захлопнув за собой дверь, Энди быстро обогнул машину и на момент все-таки притянул к себе Алана ближе за куртку, чтобы накрыть его губы легким поцелуем. Да, прямо с утра и посреди улицы перед подъездом нового дома. Ну не получалось терпеть и дальше. Особенно когда так крыло эмоциями и предвкушением непонятно чего, но всего и сразу.
Отходя к багажнику, он с улыбкой обернулся на Алана. Поверить в то, что они реально это делают, а за их спинами больше не стоит никакая Лоис, было крайне сложно. Но ведь так оно и было.
Энди подхватил одну из коробок, направился к подъезду. И спустя пару пролетов натолкнулся на лощеную такую парочку в одинаковых, кажется, воротничках.
— О, привет, — улыбнулась женщина.
— Это вы теперь будете жить над нами? — спросил мужчина.
Энди неловко улыбнулся и покосился на Ала.
— Да, мы... Вот...
Мужчина протянул в его сторону руку.
— Я — Нед, а это моя жена, — сказал он.
— Микаэла, — улыбнулась жена.
— Эндрю, — коротко отозвался Энди. — Я бы пожал руку, но...
Он опустил выразительный взгляд на коробку, которую все также прижимал к груди. Мужчина широко улыбнулся и хлопнул себя ладонью по лбу.
— О, прости, прости, я что-то не подумал, — сказал он.
— Нед, ты бы помог молодым людям, — обратилась к мужу Микаэла.
— Да вы чего, — Энди вскинул брови. — Да мы сами.
Лощеная парочка казалась слишком лощеной, но в то же время очень славной. Правда, Энди в жизни бы не подумал, что в квартирных домах найдутся реально отзывчивые люди, которым не наплевать, кто живет рядом с ними. В частных-то понятно — надо знать, какая зараза может проходиться по твоему газону, но тут же такой проблемы не было.

15

Ал жмурился и заставлял себя размеренно дышать. Вдох — пауза четыре секунды — выдох — еще пауза, и так — по кругу. Сердце успокаивалось. Дрожь успокаивалась следом. Энди больше не злился так ртяно, и это тоже помогало.
Энди помогал в принципе. Энди был рядом, Энди его не бросил, Энди не считал его "интрижкой", Энди… не понимал, что для Ала значил приход. Он ведь не из-за отца помогал в церкви.
Ал просто не понимал, за что. Он не настолько… Он же не убивал. Не крал. Даже кумира себе не творил. Может, прелюбодействовал, но для него эта заповедь всегда была о неразборчивости, распущенности и изменах — никак не о сексе вне брака в целом. Он не сделал ничего такого. За что?
Энди его удивил. Ал заставил себя поднять голову, посмотрел ему в глаза. Шмыгнул носом. Глаза у него точно были до сих пор на мокром месте. Кожа, наверное, пятнами красными вся пошла. А Энди его даже таким и даже после вот этого всего звал — ну да, на свидание.
Ал кивнул, изо всех сил стараясь не дрожать губами. Не вышло.
— Я бы без тебя… с ума сошел уже, — всхлипнул он и снова спрятал лицо у Энди на плече.
Не рыдать не получилось. Перспектива первого открытого свидания не помогла.

***

Поездка оставила Ала в смешанных чувствах и с одним отчетливейшим решением: за руль в следующий раз садится он. У него были права и был вполне неплохой навык, даром что машине он всегда предпочитал велосипед иди собственные ноги.
— Ага, — отозвался он и вылез тоже, тщательно следя за Ханом.
Новый дом был симпатичным, но его все равно смущал самим фактом своей многоквартирности. Ал привык к спальному району и частным территориям. Ему казалось, что даже в просторной квартире будет тесно в сравнении. А Хану — хватит ли места? Ладно тот сейчас маленький, а когда подрастет?
Поцелуй застал Ала немного врасплох. Он разулыбался, провожая Энди взглядом. Вот так, на улице перед новым домом, на виду у всех… это было даже лучше того свидания. Наверное, он был дурак, что так переживал. У них все будет хорошо — совершенно точно.
Новый дом — новое начало.
Ал подхватил коробку тоже и пошел за Энди следом, не в силах перестать улыбаться. Напрячься его заставила только встреча с соседями. Он не ожидал, что это будет так… рано.
Он поймал взгляд Энди и перехватил коробку поудобнее, кивнул новым знакомым.
— Я Ал, — представился он в свою очередь, вежливо улыбаясь.
От Неда с женой у него почему-то мурашки бежали по коже. Нед и Микаэла выглядели очень приятными, но очень… конформными. И именно этим напоминали ему особенно рьяных прихожан — тех, что до сих пор сжигали бы еретиков на кострах, если бы это было можно. Еретиками же считались все, кто трактовал Библию не так, как они.
Микаэла предложила руку помощи мужа, и Алу сразу стало стыдно за такое мнение. Первое впечатление бывает обманчиво. Может, они на деле милейшей души люди, а он такое думает.
Отец, конечно, для не знавших тоже казался милейшей души человеком…
Ал закусил на секунду губу и решил, что в людей лучше верить. Легонько ткнул Энди локтем в руку, глянул на него внимательно, после чего улыбнулся Микаэле.
— Мы будем очень вам признательны. У нас щенок в машине, не хотим его выпускать, пока вещи не перетащим, еще потеряется… Но если только вас не затруднит, конечно, — спешно добавил он.
Напрягать и без того занятых, наверное, соседей в первый же день в новом доме он уж точно не хотел.

16

Энди еще более неловко улыбнулся этой достаточно приятной, по его мнению, паре. Вот только ему тут же стало не по себе. С подобными любила дружить его мать. И такие обычно не слишком любили таких, как они с Аланом. Ну или как минимум решительно осуждали, даже если не подавали виду. У незнакомых людей права на это, в отличие от их родителей, не было. Впрочем, встречались ведь и прогрессивные, правда? Рано было ставить крест на новых соседях. Это просто паранойя, чертова паранойя.
— Да, было бы здорово, — согласился Энди все-таки на предложенную помощь.
Он покосился на Алана и улыбнулся шире.
Вместе с Нэдом он спускался уже за следующими коробками. Хан сидел в машине как-то на удивление покорно. Энди пролез внутрь, потрепал его по голове. Хан широко и смачно зевнул, но голову на лапы класть так и не спешил, внимательно наблюдая за Энди и приблизившимся новым человеком.
— Отличный какой пес, — сказал Нэд. — Твой или Алана?
— Мой, — моментально ответил Энди. — Ну, то есть, наш. Да, наш, я хотел сказать. Просто это мне его родители подарили и ну...
Неловкость не отпускала. Нэд только кивнул головой, никак не среагировав на это "наш". Энди не понял, хорошо это было или не очень. Хотя его это особо и не волновало, если так подумать. У них была своя теперь жизнь, оборачиваться на кого-то — да ну к чертям. И так сколько времени оборачивались, зависели от чужого мнения.
— Его зовут Хан Соло, — быстро добавил Энди.
Нэд покивал и подхватил одну из коробок. Энди пришлось еще и щелкнуть по носу Хана, как раз приготовившегося выскочить, прежде чем самому подхватывать коробку. Как раз последнюю. До новой квартиры оставалось как раз Хана и запустить.
— Так вы как, учитесь? — спросил Нэд, пока они поднимались. — Наверное, ужасно сложно съезжать от родителей, да?
Энди вопросительно приподнял брови. Нэд их что, за студентов каких-то принял? Нет, многие, конечно, так снимали. Энди и сам хотел в свое время съехать от родителей, когда учился. Даже мог бы кого-то найти, чтобы совместно снять. Но так и не собрался.
— Да я работаю давно, — легко ответил Энди. — В пожарной службе. А вот Ал, да. Ал учится. Ну или собирается учиться, по крайней мере. Да, я бы позвал вас, знаешь, на чай, но не прямо сейчас. Или пропустить по пиву. Ты пьешь пиво? Нам надо еще распаковаться в общем. Оттащишь коробку в спальню, ага?
Энди обернулся на Ала.
— Там все, — сказал он. — Только Хан остался, ну и пара мелочей еще. Я сейчас за ним как раз схожу.
Нэд из спальни вышел несколько озадаченный.
— У вас только одна спальная комната? — поинтересовался он. — Я могу посоветовать хороший мебельный поблизости, чтобы вам подобрали кровати.
Энди выдохнул. Он как-то понятия не имел, как на это реагировать. Да и, вообще-то, Нэд врезался в слишком личные аспекты их с Алом начинавшейся жизни, а это было уже неприятно. А начинать новую жизнь с таких вот моментов как-то совсем не хотелось.
— Нэд, спасибо за помощь, — сказал Энди достаточно сухо и шагнул к Алану. — Мы позовем вас с Микаэлой на чай, когда распакуемся по-нормальному, ладно?
Затем он, в очередной раз просто поражаясь своей внутренней смелости, которая так активно начинала проявляться в последнее время рядом с Алом, легко обнял его за плечи. На Нэда Энди смотрел уже выразительно подняв брови. Мол, спасибо тебе я уже сказал, у нас еще забот своих выше крыши.

17

Ал без лишних вопросов остался в квартире переносить коробки в нужные комнаты и разбирать посуду — вместе с Микаэлой, которая тоже предложила руку помощи.
— Вы далековато забрались от университетского кампуса, — сказала она с улыбкой. — Неужели будет удобно?
Ал не сразу понял, при чем здесь кампус. И что вообще Микаэла имеет в виду. Когда до него дошло, он моргнул.
— Мы не студенты, — сказал он. — Энди — пожарный.
Микаэла посмотрела с некоторым удивлением, но, похоже, какой-то вывод для себя сделала, раз больше расспрашивать не стала. Алу в ее присутствии становилось все более неуютно с каждой секундой. Лучше бы он за остатком коробок с Нэдом  и Энди пошел. К счастью, Микаэла действительно не стала больше лесть в личную жизнь и переключилась на более бытовые вопросы.
Она как раз обещала поделиться рецептом замечательного низкокалорийного печенья, когда принесли последние вещи. Ал улыбнулся Энди тепло-тепло.
— Давай я с тобой? — предложил он. Оставаться с Микаэлой наедине ему больше совершенно не хотелось. И вообще — он успел соскучиться. Он сам не понял, как, но.
От вопроса Нэда Ал откровенно дернулся, тут же спадая с лица. Начинается. Спален было две, конечно, но вторая — исключительно для условного приличия в глазах соцслужб и ночевок гостей. Другое дело, что состояние их спален не должно было волновать нормальных людей. Такие вопросы были неприличны. Они же не лелзи к Микаэле с Нэдом в постель! И Энди…
Энди его приобнял, и Ал немного расслабил напряженные плечи. Он все ждал, что что-то пойдет не так, что Энди передумает, что все-таки решит Ала снова окрестить "интрижкой". Но — нет. Все было хорошо. И это было главным, а остальное — пусть. Пусть.
Ал, глядя на явно не очень понимающих Микаэлу с Нэдом, приобнял Энди уже сам. За пояс. Микаэла вытаращилась на них во все глаза.
"Кажется, рецептом печенья она не поделится", — некстати подумал Ал и прижался к Энди теснее.
— Да, спасибо, правда, — сказал он. Без улыбки — улыбнулся Ал только тогда, когда посмотрел на Энди. — Пошли Хана заберем? Он там исстрадался, наверное.
Микаэлу с Нэдом он не игнорировал. Просто надеялся, что у них хватит такта спокойно уйти и не устраивать сцену. В конце концов, соседям не обязательно дружить: мирного сосуществования должно быть вполне достаточно.
По крайней мере, он очень хотел в это верить.

18

Выражения лиц соседей были весьма говорящие. Такие, что Энди становилось немного нехорошо в принципе. Это было именно тем, чего он больше всего в жизни опасался. Откровенное неодобрение, хорошо хоть пока не отвращение. Незнакомые люди, плевать бы на них, но все равно это выносило. Поддерживала только рука Ала на поясе. Это ведь все было не просто так, верно? Можно было вытерпеть и негативное отношение, если уж появилась возможность открыто и постоянно проводить время с человеком, который так крепко пробрался буквально под кожу.
Соседи начали оперативно направляться к выходу.
— Знаете, — у самой двери повернулась к ним Микаэла, — если вы захотите вернуться на праведный путь...
— Замок нужно влево повернуть, — настоятельно рекомендовал Энди, слабо улыбаясь.
Затем он убрал руку с плеч Ала, чуть потянулся, чтобы коротко коснуться губами его щеки. И первым направился на лестницу, планируя как можно быстрее избавиться от ставших так быстро неприятными соседями.
— Воу-воу! — раздался из подъезда громкий женский голос. — Вы, лунатики, чего так высоко взлетели-то? Диавол не на тот этаж завел?
Связного ответа Энди не расслышал за не менее громким гоготом. Он сам как раз открыл дверь пошире, увидел подходящую к двери напротив девушку. А девушка увидела его. И Ала.
— О, новенькие? — спросила она, широко улыбаясь. — Ну наконец-то кто-то не из эпохи динозавров! Серьезно, тут до вас жила старушка с ненормальным количеством кошек, — девушка выразительно округлила глаза. — Просто вот совершенно ненор... О, кстати. Я живу напротив. Молли.
Она собралась протянуть руку, но не смогла определиться кому из парней первому, потому махнула ей и спрятала в карман куртки.
Энди шумно выдохнул. Знакомиться с кем-то еще из соседей после этих вот ребят снизу, ему не хотелось совершено. Эти и так настроение подпортили. Хотелось уже забрать Хана из машины и закрыться с ним и Алом в квартире. Разбирать еще кучу вещей было нужно, а не болтаться по подъезду  соседями.
— Вы чем лунатиков так напугали-то? — быстро продолжила Молли. — Серьезно, у них такие рожи были... Вообще, ребят, не связывайтесь с ними. Они, кажется, сектанты какие-то. Может, адвентисты, может, просто на психиатрическом учете.
Молли покрутила пальцем у виска, на момент замолчала и внимательно посмотрела сначала на Ала, потом на Энди.
— Студенты или пара? — спросила она совершенно бестактно.
Энди закатил глаза. Его все это начинало натурально утомлять.

19

У Ала дрогнули на момент губы. То, как на них смотрели Микаэла и Нэд, было ужасно. Он ни о чем не жалел, совершенно и ни на секунду, но от этих взглядов хотелось сбежать и не возвращаться. Ему хватило одного раза. Ребра еще не зажили так, чтобы до конца.
Он прикрыл глаза от поцелуя в щеку, проводил соседей усталым взглядом, скрещивая руки на груди. Понадеялся, называется, на новый старт. На жизнь, в которой их никто не осудит.
Как же хорошо, что он не сказал Микаэле, что еще учится в школе. Это наверняка сделало бы хуже.
— Давай уже быстрее Хана заберем, — сказал он, подходя ближе.
Его слова, кажется, не услышали: спасибо громогласной девушке из подъезда. Ал судорожно вздохнул и подошел к Энди ближе. К знакомству с очередной соседкой он был после такой стычки с Нэдом и Микаэлой совершенно не готов.
Соседка, правда, казалась не такой уж и плохой. Комментарий про сектантов его и вовсе заставил невесело улыбнуться.
— Да нет. Просто глубоко верующие католики, — сказал он. — Или пуритане.
Молли была громкой, какой-то слишком быстрой и ужасно невежливой. После рафинированной любезности Нэда и Микаэлы она была как глоток свежего воздуха.
Ал поравнялся с Энди плечом к плечу.
— Пара. — Он взял Энди за руку и сплел его пальцы со своими, коротко на него взглянув. — Тем и напугали. Я Ал, а это мой бойфренд, Энди. У нас еще собака есть, но она пока в машине.
Он стиснул ладонь Энди в своей крепче, не сводя глаз с Молли. Она, конечно, спрашивала спокойно, но вдруг и их она посчитает ненормальными? Нэд с Микаэлой поначалу тоже отнеслись тепло. Может, для Молли гомосексуальность — такой же критерий ненормальности, как туча котов или глубокая религиозность.
А ведь, вдруг осознал Ал, по последнему всего месяц назад назад она сочла бы его таким же сектантом, как соседи снизу, если еще и не хуже.
Кто бы мог подумать.

20

Энди выдохнул, переплетая с Алом пальцы. Он активно напоминал себе о том, что все не так плохо, как могло бы быть. Он мог бы и дальше планировать свадьбу, беспокоясь о том, что кто-то узнает о его связи с несовершеннолетним Алом. А теперь он въезжал с ним в квартиру. И собирался жить как можно дольше и счастливей. И никакие там пуритане не могли этому помешать. Энди сжал руку Алана крепче.
— Классно, — кивнула головой девица. — Я все думала, когда же наше здание осчастливится геями. Кто из вас умеет делать маргариту? Реально, парни, это важно.
Молли округлила глаза и улыбнулась шире.
Энди выдохнул. Ну хотя бы девчонка с квартиры напротив их не порицает. Уже проще. Правда, она казалась слишком хаотичной. Словно была под чем-то типа спидов. Может и правда наркоманка какая-то, но не суть важно. Важно то, что она не морщилась, узнав о том, что они пара.
— Ни разу не делал, — пожал плечами Энди.
А затем уже сам, выпустив руку Ала, приобнял его за пояс и достаточно легко улыбнулся. Это было сложнее всего — находиться напротив человека, который не выказывал негатив. На самом деле Энди слишком привык к тому, что такое поведение порицалось слишком многими.
— У вас это все равно должно быть в крови, — махнула рукой Молли. — Приготовление маргариты и умение подбирать шмотки. Хотя... Ладно, не все бывает в крови. Но маргарита точно. Кстати, собака — это классно. Гораздо лучше дюжины кошек. Кошки — тоже хорошо, но не когда их дюжина. Не заводите дюжину кошек, ладно? Это не круто, вас же и так двое. Тро-оое, с собакой, точно.
Энди уверился в том, что Молли была под чем-то. Слишком много хаоса в одной девице. Но это и правда было не так важно. А вот то, что Хан там, наверное, в машине с ума сходил уже от скуки — важно.
— У нас собака как раз в машине, — повторил Энди то, что Алан уже говорил. — Нам бы действительно нужно за ним спуститься.
— А, — Молли улыбнулась еще шире, что казалось уже совершенно невозможным. — Не вопрос. Если что — вы знаете, где меня искать. Ну. Если не с кем будет выпить маргариту. Или даже кофе.
Она быстрым движением вытянула из кармана куртки огромную связку ключей. И, не ища даже нужный, повернулась к замку на двери своей квартиры. Дверь она распахнула тоже практически сразу.
Но вот желание закрыться в квартире с Алом и Ханом все равно у Энди оставалось. Чтобы больше никуда не дергаться и ни на кого не реагировать.

21

Ал чуть крепче сжал руку Энди в ответ. Молли была слишком быстрой и заставляла нервничать уже тем, какой сама казалась стремительной и прыгающей с темы на тему, но она хотя бы не осуждала. Он буквально выдохнул, стоило ей об этом сказать, и разулыбался в ответ.
Маргариту он, правда, делать не умел, так что отрицательно покачал головой. Дома алкоголь не поощряли, если это был не кагор во время причастия. Ал, в общем-то, не был против. Думать ему все равно хотелось не об этом. Не с рукой Энди, перекочевавшей на его пояс. Он накрыл его ладонь своей и придвинулся чуть ближе. Вот так даже суматошность Молли его почти не трогала. От нее то ли голова пыталась заболеть, то ли смеяться хотелось в голос.
Ну, зато хотя бы одна соседка будет с ними здороваться в лифте. Это был плюс. Ал слабо улыбнулся.
— Ну, одна или две будут. Потом. Я люблю кошек, — почти извиняющимся тоном сказал он, сам не зная, кому объясняется: ей или Энди. — Ни в коем случае не двадцать, я обещаю.
Молли стремительно делала все. Даже открывала дверь. Алу, правда, на секунду показалось, что она сделала это без вставления в замок ключа. Он моргнул и тряхнул головой. Ему привиделось, конечно же. Он просто слишком устал со всем этим переездом и со всеми этими знакомствами с соседями. Особенно — не одобряющими соседями.
Ал стиснул ладонь Энди крепче и тихо-тихо сказал ему на ухо:
— Пойдем заберем Хана и запремся, пока еще кого-нибудь не встретили?
Он первым потянул Энди к лифту.
Хан, к счастью, не успел ни замерзнуть, ни нашкодить, только облаял их и попытался выскочить при первой же возможности. Ал, к счастью, оказался быстрее и ловко застегнул на нем ошейник с поводком, чтобы он точно не сбежал.
По новой квартире Хан, снятый с поводка, носился как сумасшедший. У Ала же, когда он запер наконец дверь, завод как раз кончился. Его хватило только на то, чтобы оглядеть гостиную с коробками и не сесть на пол прямо там. Вместо этого он шагнул к Энди, обнимая его, и ткнулся лбом ему в плечо.
— Поверить не могу, что мы правда это сделали, — пробормотал он и выпрямился, заглянул Энди в глаза, погладил его пальцем по щеке, легко закусив губу. — Ты это сделал. Не представляю себе, где бы сейчас был, если бы не ты.

22

Энди был до безумия рад тому, что все наконец закончилось. Разговаривать с соседями не хотелось даже тогда, когда им было совершенно наплевать на их ориентацию. Вопрос еще был в том, что бы та же Молли решила, если бы узнала, что Алан ко всему несовершеннолетний? Нет, об этом Энди думать даже не хотел. Это был ведь первый день их совместной жизни, ничего не должно было его испортить.
Он пронаблюдал за носившимся по квартире Ханом с легкой улыбкой. И выдохнул, когда Алан шагнул к нему.
Если бы не он, Алан жил бы нормальной подростковой жизнью, вместе с отцом и братьями. Если бы не Алан, Энди бы продолжал планировать свадьбу с девушкой, которую даже близко не любил. По всему выходило, что лучшую жизнь нашел для себя он, выдернув из привычной — Алана.
Об этом думать тоже не хотелось. Обсуждать — тем более.
— Давай закажем пиццу и забьем сегодня на распаковку? — спросил Энди, сам шагая еще ближе.
Он устроил руку на поясе Алана, притягивая его к себе. Вторую расположил на его шее, чуть закапываясь кончиками пальцев в его волосы на загривке. Рядом с ним Энди чувствовал себя преступно хорошо. И надеяться на то, что все будет хорошо, тоже хотел. Даже несмотря на то, что понятия не имел, как это вообще — жить с кем-то, кто не родители.
Энди потянулся, чтобы замедленно коснуться губами губ Ала. Возможно, именно сейчас стоило сказать ему о том, что он чувствовал. Банальное "я люблю тебя", которое все никак не получалось высказать.
Вот только он по-прежнему не мог.
— И не говори вообще глупостей, — добавил он, заглядывая в его глаза. — Иначе быть ведь не могло, верно? Я бы тебя все равно не оставил.
Он чуть приподнялся, чтобы коснуться губами уже лба Алана.
— Пицца, ага? — улыбнулся он, отстраняясь и вытаскивая телефон из кармана.
Вообще-то, пора было пересмотреть количество пожираемой пиццы и прочего фаст-фуда. И присмотреть спортзал где-нибудь поближе, забить чем-то полезным, а заодно и белковым холодильник. Тогда как хотелось еще и прогулять очередной рабочий день, чтобы провести его с Аланом. В постели, распаковке, прочих таких вот мелочах.
Хан начал крутиться под ногами, длинные гудки раздались в трубке. Жизнь начинала налаживаться.

23

— Давай.
Ал чуть улыбнулся, непроизвольно выгибая под рукой Энди шею — как сытый кот; нет, даже хуже. Когда Энди так на него смотрел, так заглядывал ему в глаза, так целовал, у него все внутри пережималось от бесконечного, невыразимого счастья. От любви, которую он для себя еще не так давно считал невозможной из-за того, каким его сделал Бог.
Но ведь Бог — и есть любовь. Ал каждый раз понимал это с пронзительной, пугающей ясностью, стоило ему заглянуть Энди в глаза. Не в душу даже.
Он кивнул, сплел на секунду пальцы с пальцами Энди, даже чуть согнул колени, чтобы тому было удобнее целовать его лоб.
Пиццу ждать было почти невыносимо. Нет, не так: невыносимо было долго быть не рядом. Ал подошел к Энди со спины, проскользил ладонями по его бокам так, чтобы сомкнуть руки у него на животе, вдохнул уже привычный запах его волос и шампуня, прежде чем устроить голову у него на плече и замереть на то, что Алу показалось целой вечностью. Хан скакал вокруг, виляя хвостом. Ал мягко засмеялся, на него глядя. Вот же везет щенку: ни переживаний, ни распаковки, ни необходимости в какой-то момент отпустить Энди на работу, а самому вернуться в школу. Алу от одних перспектив тошно становилось. Несмотря на то, что он верил: все будет хорошо. Пока они любят друг друга, по-другому и быть не может, что бы ни случалось и какие горести на их долю бы ни перепадали.
— Нам надо будет только миску Хана и его корм достать. Остальное и правда ждет. — Он приподнял голову и чуть повернулся, чтобы говорить Энди на самое ухо: — Можно будет поесть, а потом… опробовать кровать.
Ал очень надеялся, что она не будет скрипеть. С их соседями нельзя. Молли будет, конечно, все равно, а вот Нед и Микаэла могут и нажаловаться. Наверное, из лучших побуждений, но Алу после всех его консультаций с соцработниками казалось, что хорошо бы пока таким не рисковать даже в мелочах вроде шумной кровати.
Даже если Энди забрал его из дома, где его избили ногами до сломанных ребер.
Ал прижался к шее Энди и замер, чуть крепче обнимая его за пояс.
— Давай прям так пойдем, когда пиццу привезут? — пробормотал он едва слышно.
Он настолько не хотел размыкать объятия, что готов был даже нос к носу столкнуться с самым гомофобным курьером службы доставки и дать ему отпор. Или не дать чаевых. Или еще что-то такое.
Главное — чтобы Энди разрешил не отпускать.

24

Энди накрыл руки Ала своими, подался к нему чуть ближе и теснее. День казался слишком долгим, Хан носился вокруг слишком активно. Хотелось просто опуститься куда-нибудь, обнять Ала крепче и больше никуда не дергаться в ближайшую вечность. Если так подумать, то даже за пиццей не слишком-то тянуло. Вот перспектива опробовать кровать казалась заманчивой. Даже слишком.
Он легко погладил Ала по руке.
— Давай, — согласился он. — Я вообще не хочу тебя куда-то отпускать.
Энди добавил совершенно честно, мягко улыбаясь. Со всем тем, что успело уже с ними произойти, ему действительно не хотелось больше отпускать Алана никуда вообще. Ни в школу, ни искать работу. И самостоятельно возвращаться работать, расставаясь ненадолго, но все-таки, не хотелось тоже. Энди понимал, что это его еще попустит. И неизвестно, как они еще уживутся. Но верить Энди хотелось в самое лучшее, несмотря на то, что в жизни не всегда и все шло по плану.
На звонок в дверь он потянул за собой Ала, понимая, что вот прямо сейчас ему будет совершенно наплевать на любые взгляды. Единственное на что было не наплевать, так это на отношение коллег по работе. Энди еще понятия не имел, что будет говорить друзьям и товарищам. И вообще будет ли. С Лоис он несколько раз приходил на глобальные мероприятия в части, на которые все ходили со своими семьями. Теперь его семья — Ал и Хан. И рано или поздно это как-то да вскроется, потому что невозможно и дальше в небольшом братском сообществе скрывать такое.
Пока лучше — поздно. Энди еще не ко всему был готов.
Курьер, вручавший им пиццу, даже носом не дернул, глядя на них. То ли выдержка, то ли ему было нормально. Вот на это Энди было совершенно наплевать. Правда, забирать пиццу и расплачиваться было не слишком удобно, но отпускать от себя Ала далеко было бы просто некомфортно.
Однако, из объятий все равно пришлось вывернуться, чтобы поставить пиццу и упасть на диван. Энди хлопнул по месту рядом с собой ладонью.
— Я телефон, наверное, выключу, — сказал он. — Чтобы никто не дергал уже.
Этот день должен был принадлежать исключительно им. Ну и Хану, которого в перспективе надо было еще тащить выгуливать совсем ближе к вечеру.
— Сделаем вид, короче, что окружающего мира просто нет, ага? — добавил Энди с улыбкой, прежде чем раскрыть коробку с пиццей.
Он легко похлопал Ала по колену и потянулся за куском.

25

Ал на курьера даже и не взглянул лишний раз, прижимался только к своему бойфренду крепче и зарывался носом ему в шею. Курьер — преходящее. Соседи, если так подумать, тоже. А вот Энди — Энди с ним если не навсегда, то очень, очень надолго, и вертевшийся под ногами Хан — тоже, и Ал просто грелся, пока не был вынужден Энди отпустить.
— Выключи, — кивнул он и плюхнулся рядом, и утащил кусок пиццы следом за Энди и сам.
Первая их еда в их новой квартире. Это было так восхитительно само по себе, что пицца, в общем посредственная, казалась чем-то райским. Ал смел свой кусок моментально, облизнул вдумчиво пальцы, глянул неловко слегка на Энди. Вроде чего они друг с другом не деоали, а таких жестов он все равно смущался.
Энди был в соусе.
— У тебя на щеке… — потянулся Ал пальцем и аккуратно смазал след. И так и оставил ладонь лежащей у него на щеке, и потянулся немного неуверенно за поцелуем.
Кажется, зря он это сделал до того, как они доели пиццу. Неуверенный поцелуй быстро превратился в очень уверенный, а с выдержкой у Ала в последнее время было сложно. Близость Энди сводила его с ума и заставляла хотеть быть еще ближе.
Заставляла тело реагировать должным образом.
Ал с трудом оторвался от мягких губ, прижался лбом ко лбу. Вторая его рука уже лежала у Энди на бедре. Рука была в пицце и соусе. Штаны отстирывать он замучается, наверное.
Это было настолько мелко и неважно, что Ал даже удивился собственным мыслям.
— Пойдем, — чуть хрипловато сказал он, — в спальню? Какая разница, где пиццу есть…
Он снова коснулся губами губ, нервно вздрагивая, когда около дивана вдруг подал голос Хан. И засмеялся Энди прямо в губы, поняв, какой ерунды испугался.
Совсем он с этим всем стал дурак.

26

Пицца быстро перестала интересовать Энди вообще, стоило Алу начать его целовать.
— Какая разница, когда пиццу есть, — отозвался Энди. — Потом погреем просто.
Крышку коробки он оперативно закрыл — чтобы Хан не вытащил ничего. О том, что надо куда-то бы ее вообще убрать, Энди даже думать не стал. Не много уже не до того выходило.
Да и Хан пока не был слишком умным, чтобы лезть в закрытые коробки.
***
Лоис хотела свадьбу. Красивую и правильную свадьбу, чтобы потом любоваться на красивые фотографии и хвастаться перед подружками.
Лоис хотела нормальную семейную жизнь с человеком, который был не слишком конфликтным и вообще делал все, что хотела делать она.
У Лоис было очень много планов.
Которые в один момент испортил тот факт, что у ее не слишком конфликтного жениха обнаружился какой-то там бойфренд.
На самом деле, Лоис было все равно, на кого у Энди вставало. У нее уже были подозрения на то, что у него там что-то было с кем-то из части — Энди не был самым лучшим конспиратором, если честно. Лоис не возражала бы, если  бы он беспалевно трахался с кем-то на стороне. Ее секс не впечатлял вообще. После свадьбы она могла бы даже как-то с ним договориться.
Но нет.
— Я попробую с ним поговорить, миссис Мейсон, — Лоис сжала руку женщины в своей. — Вы же напишите мне адрес, верно? Я приеду и поговорю, это ведь... Так глубоко неправильно, но я уверена, что смогу как-то повлиять.
Лоис не была уверена, на самом деле. Но Энди был мягкотелым. А этот мальчишка... Ну наиграется. Лоис была уверена в том, что у Энди просто включилась его гиперответственность, когда мальчишку выгнали.
Тут был ее просчет. Рассказывая отцу Кеннету об отношениях Энди и Алана Рирдена, она рассчитывала на то, что они сами же разбегутся. Мальчишке устроят дома скандал, посадят под домашний арест. Энди испугает вероятность того, что его раскроют на весь город. И все.
Но нет.
Направляясь по адресу, который выдала миссис Мейсон, Лоис думала, что попадет на Энди. Поговорить хотелось именно с ним, но звонить и выяснять его график было уже как-то не очень. Его бы предупредили заранее, мол, звонила и узнавала. Ехать пришлось наугад.
На то, что откроет дверь тот же мальчишка, она не рассчитывала вообще.

27

Ал, открывая дверь, рассчитывал увидеть кого угодно. Вернувшегося пораньше Энди. Их соседку Молли, которую он с удовольствием угостил бы кофе и едва сготовившейся шарлоткой без дрожжей и муки — специально пробовал условно полезные рецепты, чтобы не нарушать принципы здорового питания.
При виде Лоис он едва не захлопнул дверь у нее перед носом. Эта женщина слишком многое заставляла его вспомнить. Он только-только начал по-настоящему чувствовать себя не той самой "интрижкой", да и ребра до конца перестали беспокоить совсем недавно.
Но он смог. Он оказался сильнее себя и не закрыл. Только скрестил руки на груди и прижался плечом к дверному косяку.
Пропускать Лоис внутрь он не хотел. Не то чтобы он чувствовал себя безумно уверенно в футболке с Капитаном Америкой, пижамных штанах и носках с намечавшейся дыркой, но… это надо было сделать для Энди.
Наверное.
— Энди еще на смене, — сказал Ал. — Не думаю, что он захочет вас видеть, когда придет. Если только вы договаривались?..
В это Ал не верил. Энди бы его предупредил, не мог бы не; она наверняка пришла сама. Только чего она могла хотеть? Кольцо у нее забрали, так что едва ли она пришла его вернуть. Энди тоже едва ли брал с собой на их квартиру какие-то ее вещи, чтобы она хотела что-то вернуть. Другие варианты ему в голову как-то не приходили.
Разве что она была беременна.  Но она не могла быть, так? Энди ведь, наверное, не спал с ней, когда был уже с ним — Ал бы, по крайней мере, не стал так делать. Или по срокам еще било так, что она могла едва узнать и немедленно примчаться?
Ал постарался сглотнуть как можно незаметнее и столь же незаметно выдохнуть. Нет, он не будет себя и дальше накручивать. Придумать себе разнообразных ужасов он сможет попозже, уже после того, как она уйдет, а он сможет Энди позвонить.
Он очень надеялся, что это произойдет прямо сейчас.

28

— То есть, внутрь ты меня не пустишь? — спрашивает Лоис. — Я могу подождать его, между прочим. У меня есть время.
Лоис не слишком хотелось сталкиваться с этим вот мальчишкой. А сейчас она смотрит и вообще не понимает, что Энди в нем нашел, если он не падок на совсем уж маленьких мальчиков. Вроде ведь не был, в части у них, кажется, он же самым низкорослым и молодо выглядившим и был. Значит, что-то было в этом пацане еще.
Что-то, что Лоис как раз совершенно неинтересно.
Она вскидывет подбородок и пристально смотрит на мальчишку. Может, она и видела его на службах. Может, не его. У отца Кеннета ведь был целый выводок. Это ее родители вместе с родителями Энди знали там всех, Лоис достаточно было только делать большие глаза, делать вид, что внимает на службах, да запомнить тех, кто действительно важен. Отца Кеннета, но не его выводок, например.
Лоис смотрит на мальчишку и мысленно делает себе пометку — обращать все-таки внимание на тех, кто потише и не отсвечивает. Чтобы не случалось больше таких вот неприятных поворотов в перспективе.
— Я бы, конечно, хотела поговорить с ним один на один, — добавляет Лоис. — Но да, у меня есть время.
Она знает, как мальчишку зовут. Но не собирается даже называть его по имени. И вообще как-то к нему обращаться. Где-то в теории с ним наоборот можно было бы попробовать поговорить по-хорошему, даже втереться в доверие, вот как к его отцу. И вложить в голову, что ему, такому юному и славному, даром не нужны такие повороты. Ну не дело же, правда. Только это слишком долго, а Лоис хоть и умеет ждать, но сейчас понимает, что не в силах проворачивать какие-то схемы. У нее действительно не осталось сил, она слишком вкладывалась (по ее мнению) в отношения и подготовку к свадьбе, а ей подложили такую свинью. Лоис прямо чувствует, как обида ее снова переполняет.
— Что, не предложишь даже чаю? — спрашивает она, по возможности вздергивая брови — так, как обычно делает на возмущении Энди, но все равно не настолько высоко, мимика не позволяет.
Она не очень понимает, что собирается делать и почему еще не ушла. Почему остается один на один с мальчишкой, а не едет ловить Энди просто со смены. Но ведь не ушла. И остается.

29

Ал поджал губы и покачал головой. Похоже, с тем, что она не уйдет, ему придется смириться.
— Пока он не скажет, что хочет вас видеть — нет. Кто вам вообще дал наш адрес?
"Наш". Ал несознательно подчеркнул это слово голосом и тут же ощутил укол совести: неправильно было ревновать Энди к женщине, чувств к которой дальше дружеских тот не испытывал никогда. Но она — она стояла и смотрела на него так, будто имела какие-то права. Она как бы всем своим видом показывала: она была пусть и невзрачной, но бывшей невестой, а он был падшим, грешным мальчиком, который сломал Энди жизнь. Это было в тысячу раз неправильнее любой ревности и так обидно, что Алу опять пришлось бороться с желанием захлопнуть у нее перед лицом дверь.
Особенно когда она вот так до боли знакомо вздергивала брови. Она знала Энди столько лет, что, наверное, переняла этот жест несознательно…
Ал прикусил губу и стиснул собственное плечо крепче, и внезапно понял: часть обиды — не его. Он просто был настолько раздерган за последние дни, что опять не в состоянии был по-человечески закрываться, а Лоис вызывала в нем слишком много эмоций.
Ему было стыдно это признавать, но от осознания, что ей от этого всего нездорово, у него как гора с плеч свалилась.
Не настолько, впрочем, чтобы впустить ее в квартиру.
— Я позвоню Энди. Подождите здесь, пожалуйста, — сказал он и, подобрав теревшегося под ногами Хана, прикрыл за собой дверь.
Телефон Ал оставил, как выяснилось, в спальне; там он и набрал нужный номер.
— Хей, ты как там, скоро? — спросил он быстро, едва отзвучали гудки. Выдохнул, продолжил чуть медленнее: — Извини, я… Тут пришла Лоис. К тебе. Понятия не имею, зачем. Я оставил ее в холле, не хочу даже на порог пускать, я, наверное, ужасный человек, да? Но… В общем… Если ты хочешь с ней поговорить, я могу позвать ее внутрь, попросить подождать. Если нет, попробую прогнать. Не знаю, получится ли, но правда очень постараюсь.
Пока он говорил, он успел сесть на кровать и уставиться на свои ноги. Обнаружив дырку на носке, прижал телефон плечом к уху и потянулся их хотя бы попробовать перевернуть так, чтобы дырки не было видно.
— Так ты скоро?..

30

Мальчишка говорит "наш" и Лоис старается не морщиться. Мальчишка кажется ей совершенно обнаглевшим. Они только съехались, у Энди просто включилась типичная для него гиперответственность. Это однозначно не продлится долго, но мальчишка выпендривается так, будто они уже живут вместе не один год и планируют как минимум третьего ребенка. Это раздражает. Ей кажется, что он права никакого на это не имеет, да и в принципе такие обнаглевшие паразиты...
Обнаглевший паразит закрывает перед ней дверь. Лоис начинает откровенно заводиться. Да чего мальчишка о себе возомнил-то? Увел ее жениха, лишил кольца и ближайшего будущего, а теперь мало того, что не пускает в квартиру, так еще и дверь захлопывает.
Лоис приподнимает подбородок и щурится, глядя на закрывшуюся дверь. Нет, она однозначно выскажет ему совершенно все, чего он только заслуживает, выскажет. Как только эта дверь откроется снова.

— Лоис? — Энди удивленно вскидывает брови. — Я понятия не имею, чего ей надо, если честно.
Он прижимает телефон одной рукой к плечу, пока сам копается в своем шкафчике в раздевалке. До конца смены осталось-то всего ничего, вторая смена как раз должна начать подтягиваться. Но все равно всегда есть вероятность вызова, расслабляться тут никогда нельзя, не такая работа.
Но Энди совершенно выбивается из рабочей колеи, стоит ему услышать про Лоис.
Какого черта ей понадобилось вообще в их квартире? Энди рассчитывал на то, что ему больше не придется с ней иметь дела вообще. Он даже на фейсбуке собирался ее удалить в ближайшие дни. Как только вообще до фейсбука доберется. Со всеми заботами он совершенно забывает о таких мелочах.
— Я не буду по дороге с работы заезжать никуда, — добавляет Энди. — Так что, наверное, скоро, если пробок никаких... Слушай, если ты не хочешь ее пускать — не надо. Обойдется, вот серьезно. Она не сказала вообще, откуда у нее наш адрес? Потому что я с ней в принципе не связывался... Короче, я скоро буду.
Энди отключается и смотрит на телефон озадаченно. Вот номер телефона Лоис он как раз удалил, так что не получится даже позвонить и спросить, какого черта.

Лоис снова давит на кнопку звонка. Ждать ее больше не тянет. Звонок звенит настойчиво и протяжно. Ей есть, что сказать обнаглевшему паразиту. Вот то, что он обнаглевший паразит. Как минимум.


Вы здесь » FREAKTION » Архив завершенных эпизодов » 2015.02 Volatile Times


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC