FREAKTION

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FREAKTION » Архив завершенных эпизодов » (AU) Who Are You, Really?


(AU) Who Are You, Really?

Сообщений 1 страница 30 из 80

1

Who Are You, Really?

[audio]http://pleer.com/tracks/5510020Rzmf[/audio]

В эпизоде:
2020 год, зима;
разные локации

В ролях:
Andy Mason,
Alan Rearden

Альтернативная вселенная, в которой Энди расстался с Лоис и сделал каминг-аут перед родителями и друзьями еще при жизни своего первого бойфренда, Ли. Ал после окончания школы вместо семинарии поступил в университет Святой Марии на религиоведение и к зиме 2020 года оказался обручен со своей школьной подругой, Хлоей. Никакой встречи в доме престарелых в декабре 2014 года, конечно, не было. Пожара в церкви — тоже.
Потому что он вместо декабря 2014 случился в январе 2020.

[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

2

Эти сны не давали Энди покоя уже больше недели — с того самого пожара в церкви, из которой он вытащил тогда рыжеволосого паренька. Ко снам, в которых ему давалась возможность изменить чью-то судьбу на выездах он давно привык. К тому, что его сны никогда не были только его снами — тоже. Но обычно помимо всякого катастрофического он видел в них, например, что будет есть на завтрак в пятницу Ронни Майклсон или как потеряет очередную работу в понедельник Молли из соседнего с ним дома. Или что ветеринарный кабинет не будет работать в среду, как раз тогда, когда Хану нужно идти делать прививку. Всякие банальности или катастрофы: к чему относить донимавшие теперь сны, Энди даже не знал.
Скорее, к катастрофам.
В этих снах он был счастлив до неприличия и не одинок. Он то видел себя, спящим в обнимку с этим самым рыжим или спорящим с ним по бытовым мелочам, то себя, рыжего и Хана на прогулке в парке, то даже себя в смокинге, дьявольски волнующегося перед вступлением в законный однополый брак. Ну, да. Все с тем же рыжим.
Проблемы было две. Во-первых, Энди не обеспокоился тем, чтобы узнать имя парня. Во-вторых, он не был уверен в том, что на самом деле сможет когда-нибудь снова ощутить себя счастливым человеком.
Ему все эти годы казалось, что способность ярко чувствовать в нем умерла вместе с Ли. Ни к чему не приводящие интрижки это только подтверждали. Самым постоянным из того, что у него было, являлись отношения с Джейсоном из его смены. Ну, то есть, как отношения. Дружба по интересам. Он никогда не позволял Джейсу остаться на ночь, не ходил с ним на свидания и не испытывал желания перевести отношения на другой уровень. Ну случалось и случалось, мужчинам просто нужно было удовлетворять свои физические потребности. Энди и решил, что чувственное у него атрофировалось.
Но в этих проклятых снах все было настолько иначе, что дух перехватывало от одних только воспоминаний.
И ведь, что самое главное, на таких вот рыжих он раньше никогда не заглядывался. Может и зря. А может и нет. Энди пытался понять, что ему с этим делать, но решения не находилось.

— Ты ничего не потеряешь, если познакомишься с этим парнем, — Молли закинула ноги на колени Энди, глядя на содержимое своего бокала. — Может, хотя бы он будет уметь делать нормальную маргариту.
— Не нравится — не пей, — хмуро отозвался Энди. — Ты меня чем слушала? Я же говорю, что даже не знаю, как его зовут.
— Значит, еще встретишь, — пожала плечами Молли. — Когда, скажи мне, твои сны не сбывались?
Сны, если Энди ничего не предпринимал, действительно сбывались всегда.
— М-мм, у меня идея, — добавила Молли, выпрямляясь. — Я же через мать могу его пробить. Ну, то есть, его же в больницу тогда увозили?
Энди кивнул.
— Во-оот, — продолжила Молли. — Сейчас, погоди.
Она притянула к себе телефон и всучила бокал с недопитой маргаритой Энди. Быстро набрала номер и, прикладывая трубку к уху, снова откинулась назад.
— Мам? Дело жизни и смерти, — начала она. — Тут на прошлой неделе был пожар в церкви. Можешь в привязанную к тому району больницу позвонить и узнать, как звали парня, которого с того пожара доставили? Имени достаточно, буду твоей должницей, — Молли посмотрела на Энди и подняла перед собой большой палец. — Да, окей, буду ждать.
— Иногда мне хочется тебя убить, — честно сказал Энди, когда подруга повесила трубку.
Молли в ответ только согнула ногу в колене и голой пяткой пнула его по бедру.
В одном она была абсолютно права — он ничего не потерял бы, если бы просто познакомился с этим парнем. Сны никогда не приходили просто так.

— Алан Рирден, — сообщила Молли с самым серьезным выражением лица наблюдая за зависшим в воздухе над доской ножом. — Во-первых, сын священника. Во-вторых, брат какой-то там материной коллеги. В-третьих, через год ты выйдешь уже в гейский тираж, потому давай быстрее с ним уже знакомься.
Нож  опустился на пучок зелени, лежащий на доске. Энди, прислонившийся к столешнице напротив, с трудом поборол желание вскинуть вверх средний палец. Но спорить с женщиной, которая на магнитных полях ножами управляет — чревато. Да и не хотелось. Ну, разве что насчет выхода в тираж.
Энди побарабанил пальцами по столешнице. Алан, значит. С отцом Кеннетом Рирденом, кажется, дружила его собственная мать. Мир показался слишком тесным. А сомнения продолжали одолевать.
— Если соберешься идти искать эту свою судьбу, свистни, — продолжила Молли. — Я тебе хотя бы волосы уложу, что-то ты пиздец как нехорошо выглядишь. Как не гей вообще.
— Чтобы я тебе еще хоть раз что-то рассказал... — выдохнул Энди, взъерошивая волосы на затылке. — Ты же хуже Ронни и Барби вместе взятых.
Молли широко улыбнулась и чмокнула губами в воздухе, чтобы следом снова сконцентрироваться на ноже и зелени.

В церквях Энди не был самым частым гостем. Уже давно. Мать много раз предлагала сходить на исповедь, начать замаливать свои грехи и всякое такое. Энди только отмахивался. Не его вина была в том, что она все не могла смириться с ориентацией сына. Хоть с семейных сборищ не прогоняла — и то хлеб.
Он и не был уверен в том, что ему вообще нужно было приходить. Хотел только поймать отца Кеннета, узнать, как там самочувствие Алана. Может, за что-то зацепиться и вызвать более четкое видение.
А шаги по проходу гулко отдавались от стен и сводов отстраиваемой практически заново церкви.
Рыжую макушку он рассмотрел издалека. Дыхание перехватило: любопытство, замешанное на предвкушении живой встречи заставило даже прибавить шаг.
— Йоу, — чуть повысив голос обратился он к парню. — Алан, верно?
О чем он будет говорить, Энди не имел ни малейшего понятия. Но, конечно, рассчитывал на то, что само придет. Он широко улыбнулся и, протянув руку для рукопожатия, добавил:
— Вот только недавно тебя отсюда вытаскивал, как ты уже опять здесь. Нет покоя, а? — следом он чуть пригасил улыбку. — Как самочувствие-то?

3

Если бы у Ала спросили, в какой именно момент вся его жизнь пошла наперекосяк, он бы не нашелся с ответом. Когда Хлоя сказала, что беременна, и он сделал ей предложение? Или еще когда напился на той вечеринке на кампусе и опрометчиво остался с ней наедине? Или в те разы, когда сдавался, не в силах противоречить своей природе, и искал забытья с мужчинами в ничего не значащих встречах на одну ночь? Или до того, тогда, когда решился покаяться отцу в своих греховных влечениях? Или, может, вообще когда впервые в себе эти влечения осознал?
Он не знал и не был уверен, что хочет. Все равно прошлое от этого не изменится, а нынешнее не станет лучше. Сидевшая на его кровати с поджатыми под себя ногами Хлоя не исчезнет, не исчезнет кольцо с ее пальца, и тем более никуда не исчезнет его грех.
— Ты не хочешь постричься?
Хлоя рассеянно пыталась привести его волосы в порядок. Склонившийся над книгой Ал терпел и пытался читать, но ее присутствие не давало сосредоточиться на тексте. В плохом смысле не давало, несмотря на гримасы,  на которые расстарался его сосед Дрейк, когда она объявилась на пороге их комнаты общежития с термосом и капкейками из его любимой кондитерской.
Он бы предпочел, чтобы Дрейк остался, а она никогда бы и не приходила.
— Если бы хотел — уже бы постригся, нет? — ответил он и поморщился: Хлоя неприятно дернула ему волосы. — Ай.
Хлоя у него за спиной вздохнула и отложила расческу, и решительно сдвинулась так, чтобы оказаться уже перед ним. Ал, перестав в очередной за последние минуты леденящий душу раз пытаться уловить смысл абзаца на пять строчек, стиснул пальцами переносицу, закрыл глаза. Он догадывался, что сейчас будет.
Он не ошибся.
— Алан. — Хлоя решительно забрала с его колен книгу, откладывая ее в сторону, и взяла его свободную руку в свои. Взглянувший сквозь полуприкрытые веки Ал ненароком увидел кольцо на безымянном пальце ее правой руки, и его затопило отдающимся где-то в костях чувством вины — и если бы только за резкость.
Лучше бы она продолжала его причесывать.
— Алан, — повторила Хлоя настойчиво, — посмотри на меня.
Он посмотрел исподлобья, но ей было достаточно.
— Я понимаю, тебе плохо, но если ты не начнешь со мной разговаривать, я ничего не смогу для тебя сделать, ты понимаешь, да? А когда-нибудь тебе все равно придется. Начать разговаривать. Мы женимся через два месяца, ну.
Ал молча притянул ее к себе и обнял. Разговаривать ему потрясающе не хотелось. Не с ней. Несмотря на то, что она была ни в чем не виновата. А, может, наоборот — именно поэтому. Ведь не ее вина была в том, что она пять лет была в него влюблена и общалась с ним без поползновений на что бы то ни было после того, как он сказал ей, что испытывает исключительно дружеские чувства; не ее вина была в то, что он был на той вечеринке пьян в хлам — а он помнил достаточно, чтобы знать, что все, от начала и до конца, было его какой-то напрочь сорванной попыткой… исправиться? Этого он уже не помнил.
Не ее вина была в том, что он чуть не погиб в пожаре и что она потеряла ребенка. Она не сказала ничего о том, когда, но он-то был уверен, что это наверняка было связано.
Не ее вина была в том, что он бы не смог полюбить ее так, как ей хотелось, даже если бы очень постарался. Не ее вина была в том, что он знал, что стараться бесполезно. Если так подумать, виновата она была только в одном — в том, что его проклятая совесть после всего этого не дала бы ему ее оставить, даже если повода для свадьбы больше не было. Особенно теперь, когда повода для свадьбы больше не было.
Лучше бы он в той церкви сгорел. Он знал, что так грешно было думать, но уже просто не мог себя корить еще и за это. Слишком устал.
Грех частенько, если подумать, вот так брал его измором. Стоило ему устать, как он обнаруживал себя прижатым к стенке в туалетной кабинке какого-нибудь гей-бара, а потом несколько месяцев замаливал этот грех — пока не совершал следующий.
— Алли… — пробурчала Хлоя откуда-то из его плеча.
— Хло, я не готов об этом разговаривать. Ни о чем из этого, — сказал он и отстранился, стараясь случайно не взглянуть на ее правую руку снова. Поднялся, подошел к шкафу, выуживая оттуда свитер. — К тому же мне пора.
— Куда?
— Я обещал отцу помочь сегодня с работами в церкви.
Отец ни о чем его не просил, но ему позарез нужно было сбежать — подальше от душных стен комнаты, подальше от тяжелых мыслей. Церковь была идеальным вариантом: на стройке работы было невпроворот, и он нашел бы, чем отвлечься.
— Пойдем, я провожу тебя до дома сначала, — сказал Ал устало.
Хлоя смотрела напряженно и недовольно, но поднялась следом.

***

На пороге церкви Ал замялся на несколько секунд. Входить туда было странно и немного страшно — после пожара-то. Люди роились, отстройка спорилась, отец зычным голосом раздавал волонтерам и наемным рабочим указания, а у него перед глазами все равно стояло ревущее вокруг пламя, жалившее жарче адского, и рухнувшая у него аккурат перед носом балка, закрывавшая последний путь к отступлению.
И вынырнувший из ниоткуда пожарный, который буквально вынес его на себе после того, как Ал потерял сознание. Ал даже не знал, как его зовут, чтобы найти и поблагодарить. Может, оно и к лучшему, учитывая, что благодарным он себя чувствовал с большой натяжкой.
Отец наконец завидел его и, нахмурившись, пошел к нему навстречу.
— Алан. Что ты тут делаешь?
— Помочь пришел, — Ал обезоруживающе улыбнулся. — Подумал, что еще две руки лишними точно не будут.
— Только не твои, сын. — Отец поднял брови. Улыбка Ала пригасла. Неужели прогонит назад на кампус? — Врач говорил, тебе следует поберечься, так что никаких тяжестей. Но. Раз уж пришел, можешь подменить меня, пока я отойду на обед. Если тебя не затруднит.
Ала совсем не затруднило бы. Отвлечься ему все еще было нужно, а работа отвлекала, даже если делать ее приходилось не руками.

***

На вошедшего в церковь мужчину Ал обратил внимание не сразу: работники и волонтеры сновали туда-сюда постоянно, и помнил он, разумеется, далеко не всех. Не занятые в отстройке прихожане тоже заглядывали — кто-то искал его отца для срочных душевных излияний, кто-то что-то приносил, кто-то был до сих пор не в курсе, что случилось.
Того, что к нему обратятся, он тоже не очень ожидал.
— Да? — спросил Ал, оборачиваясь. Мужчина был смутно ему знаком, но больше даже не внешне — хотя и внешне тоже, у него было слишком необычное лицо, и Ал его где-то точно встречал, — а образом эмоций.
Мужчина быстро дал ему понять, где.
— О. Вы тот пожарный? — Ал вежливо улыбнулся и крепко пожал протянутую руку, и чуть нахмурился, не понимая, что не так. А потом посмотрел на мужчину с чуть расширившимися от удивления глазами: понял, что ему было не противно дотрагиваться. И это после Хлои-то, из-за которой его нелюбовь к чужим прикосновениям взлетела до небес.
Он осознал, что слишком долго молчит и таращится, и закусил губу.
— Нормально, как видите. Благодаря вам. — Он слабо хмыкнул. — А покой — дело наживное, успею еще.
Ал не переставал украдкой рассматривать мужчину дальше. Отметил, что тот был чуть ниже, и общую ухоженность, и любопытство вполне определенного толка, и поймал себя на ответном. Это было настолько грешно, особенно в Божьем доме, что у него аж дыхание перехватило от собственной никчемности.
Он сунул руки в карманы, перестав улыбаться.
— Вы, наверное, к отцу?[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

4

Энди в своем неприкрытом любопытстве понял, что, кажется, слишком глазеет. Вообще, было на что. Парень был хорош собой, явно подтянут. И выше его. К тому, что ни одного бойфренда хотя бы с него ростом, Энди не найдет, он смирился уже, конечно. Молли, правда, постоянно шутила на тему "если хочешь кого ниже, ищи карлика", а потом с задумчивостью добавляла: "бывают вообще карлики-геи?"
Его действительно никогда не привлекали рыжие. Как и афроамериканцы они были для него на одно лицо. Россыпь веснушек да эта рыжина. Алан, по ходу, не был.
— Нет, — ответил он. — Я не особо религиозный человек, если честно. Вот мои родители — да. А у меня как-то не срослось.
Мать, после того, как он открылся, четко дала понять, что ему в церкви будут не рады, пока он не начнет бороться со своим искушением. Энди после смерти Ли испытывал духовные потребности, само собой. Думал одно время даже, что то было наказанием за их грехи. А потом передумал. И так как успел открыться перед друзьями и родителями, понял, что да, больше ничего не теряет. И жил, как жилось: во грехе, зато в согласии с самим собой. Тем более что друзьям, как оказалось, было все равно. Первое время только Джейсон и задирал нос. Оказалось, правда, что из-за проблем с камин-аутом, которые были у него самого.
— Я просто был в этом районе, — добавил Энди. — Вот и решил заглянуть, как тут... Ну, отстраивается все.
Чего он пока радикально не представлял, так это того, как это и за какие заслуги ему предстоит влюбиться в этого рыжего сына священника. Да, привлекательный, само собой. Но как-то все еще не во сне представить себя вместе с ним Энди не мог. Ну не выходило.
Он закусил губу и осмотрелся. Работы велись, людей в церкви было полно. Как-то, наверное, было неправильно и дальше тут торчать, расставляя какие-то, мать их, сети на то, к чему он на самом деле не был готов. Ну, за исключением быстрого перепиха где-нибудь в укромном уголке. Вот против этого он точно ничего никогда не имел.
— Рад, что ты в порядке, парень, — улыбнулся Энди, снова переводя взгляд на Алана.
И дальше что? Попал же, понимаешь ли. В "Мэнз энд Моллиз" все было куда проще. Попереглядывался с парнем, может, купил выпивку (или наоборот, опрокинул купленную тебе) и все, и добро пожаловать в туалеты. Ну или еще проще: прижало — позвонил Джесси.
Энди качнулся с пятки на носок, решая, а надо ли ему это. И если надо — то каким образом? А затем коротко кивнул сам себе. Все-таки надо. Парень, которого он знал по своим снам, не был таким отстраненным, как Алан сейчас. И улыбался широко и по-настоящему.
— Слушай, я сейчас подумал... — начал Энди. — Как ты относишься к тому, чтобы сходить куда-нибудь со мной и выпить чашечку кофе? Нет, не сейчас, сейчас у меня собака дома одна, надо бежать выгуливать, пока не поздно, но... В пятницу, например? Около моей части есть неплохая кофейня.
Ну, да. С ходу. Он ничего не терял, считай, свою попытку сделал. А если Алан не согласится — ну, ладно, судьба странная штука.
Энди вытащил из кармана телефон и взглянул на время. Да. Мало того, что с Ханом надо по району пробежаться, так еще и шоу, которое они с Молли еженедельно смотрели с покорном у него на диване, должно было достаточно скоро начаться. Потом же, если будут возвращаться мысли об Алане, можно будет как раз таки позвонить Джейсону и отвлечься.
— Так, все, я побежал, — сказал Энди. — Пятница, в три. Буду тебя ждать. Кофейню не пропустишь, там других нет все равно.
Он махнул рукой и развернулся к выходу. Сердце в груди почему-то забилось быстро-быстро.

— Я даже не знаю, нравится ли он мне, — сказал Энди, загребая побольше попкорна из блюда.
— Ой, все, — махнула рукой Молли. — Ты разнылся, как старшеклассница перед выпускным. О-ооо, бо-оооже, я сама-ааа пригласила капитана футбольной команды пойти со мной, но он тако-ооой поверхностный, я не знаю, нравится ли он мне-еее.
Энди пихнул подругу локтем.
— Ладно, просто ответь мне на один вопрос, — Молли подобрала под себя ноги, устраиваясь удобней. — Ты б его трахнул?
— Само собой, — ответил Энди, не задумываясь.
— Ну и все, — пожала плечами Молли. — А теперь заткнись, реклама кончилась.

Энди поглядывал в сторону двери в кофейню, дьявольски волнуясь и то и дело приглаживая волосы. Сам не мог сказать, почему волновался. Его еще ничего не связывало с этим парнем, да и еще с утра он думал о том, что опять же, ничего не потеряет, если Алан не придет. И расстроится только немного. Сейчас, в кофейне, казалось, что если Алан не придет, случится какая-то катастрофа.
Он снова посмотрел на дверь.
Нельзя было так волноваться из-за парня, которого он едва знал. Как мальчишка ведь, разве что не ерзал на месте.
Энди решил, что если Алан не придет, то больше он никаких попыток на познакомиться поближе не предпримет. Потому что попробовал, не получилось, все. Будущее имеет свойство изменяться и всякое такое. Сам ведь будущее Алана поменял, вытащив его из той церкви.

5

— Довольно неплохо, как видите. Но только потому, мир не без добрых людей. Отец говорит, без помощи верующих мы могли бы отстраиваться еще долго.
Ал взглянул на закушенную губу мужчины и резво уставился куда-то вверх, абсолютно не отдавая себе отчета в том, что закусил и собственную. Мужчина не был в его вкусе, он предпочитал тех, кто был повыше и поинтереснее, но он внезапно с потрясающей ясностью осознал, что за вычетом Хлои — которая не считалась по многим, многим причинам — он ни с кем не был уже… давно.
В церкви. Он думал об этом в церкви. Он не подозревал, что сможет испытывать к себе еще больше отвращения, чем обычно, но сегодня был, очевидно, день рекордов.
— Спасибо, — пробормотал Ал, еще глубже утопив в карманах руки.
Осознание никуда не спешило деваться, и казавшаяся ужасно затянувшейся пауза его только усугубляла. К счастью, мужчина прервал молчание.
Только для того, чтобы сделать все в тысячу раз хуже. Ал уставился на него широко раскрытыми глазами, не в силах сходу осознать, что его, кажется… пригласили на свидание?..
Внутренности сводило от одной мысли. Его позвал пить кофе мужчина. В церкви. Без какого бы то ни было стеснения, но со странным, почти щемящим предвкушением. А он сам мало того, что не мог найтись с ответом, так еще и не мог не думать, что предложение было странным образом… заманчивым.
Только когда он уже уходил, Ал вдруг понял, что так и не спросил имени. И даже не знал, где находится та самая пожарная часть, к которой прикреплен район церкви.
Потрясающе.
— Алан. — Голос отца прямо у Ала над ухом заставил его нервно вздрогнуть и обернуться. Отец смотрел в сторону ушедшего мужчины, хмуря брови. Ал напрягся, на какую-то секунду подумав, что, может, он слышал разговор? — Не расскажешь, о чем с тобой говорил Эндрю Мейсон?
Ал моргнул. Об Эндрю Мейсоне он был наслышан — отец часто приводил его в пример того, что бывает, когда человек, которому ниспослано такое же испытание, не выдерживает его и поддается греху.
— Заходил посмотреть, как тут дела, — пробормотал Ал и нахмурился. — Ты знал, что это он меня вытащил?
Он снова взглянул на двери церкви и закусил губу, пропуская ответ отца мимо ушей.
Значит, Эндрю Мейсон.
Час от часу не легче.

***

Ал до последнего надеялся, что в пятницу в три будет не свободен — даже несмотря на то, что ту самую пожарную часть нашел и даже убедился через какие-то фантастически третьи руки, что да, Эндрю Мейсон работал именно там. В пятницу у Ала не было занятий, зато стояла рабочая смена в центре помощи оказавшимся в трудной ситуации подросткам, и он не собирался ни с кем меняться — уж точно не ради того, чтобы пойти пить кофе с мужчиной.
А потом в его планы вмешалась Келли, которой оказалась позарез нужна свободная суббота, и Ал был, как всегда, рад помочь и поменяться сменой, особенно когда это значило, что Келли лично отмажет его от обеда с Хлоей и ее матерью.
Только вот поменялись они аккурат на пятницу, и у Ала закончились отговорки. Он же даже не мог предупредить, что его не будет, если что: номера телефона Эндрю Мейсона у него не было, добавляться в друзья в Фейсбуке было слишком рискованно, а какие-то другие варианты в голову ему не приходили. Не через отца же и миссис Мейсон передавать, в самом деле.
В конце концов он решил, что прийти должен — хотя бы для того, чтобы сказать, что повтора кофе не будет, потому что у него была невеста, которой совсем скоро предстояло стать женой, и что он вообще не из тех, кто поддается своим грешным желаниям.
Лучшая ложь всегда была замешана на правде, так?

***

Кофейню он действительно нашел с первого раза. И внутри его действительно ждали.
Ал улыбнулся поприветствовавшей его девушке-баристе, стащил с себя перчатки и пошел к столику, чувствуя, как бывшее еще несколько минут назад решительным донельзя желание прийти и все это — чем бы "это" ни было — пресечь в зародыше тает с каждым шагом.
Он неловко замер у столика.
— Хей. Простите, что опоздал. Я редко бываю в этом районе, немного заблудился…
Если бы немного.
Он закусил губу и все-таки сел, оттягивая от шеи шарф пальцами, которые никак не могли перестать дрожать. И уговаривал себя, что он, наверное, ошибся там, в церкви. Что, может быть, ему вообще не придется ничего говорить из того, что он вертел в голове по дороге, пытаясь найти правильные слова. Что Эндрю просто хотел с ним пообщаться. Без всякого подтекста, который он с радостью сам себе придумал в своей грешности.
Придумывание у него вообще получалось хорошо. Как и самообман.
— Тут кофе у стойки брать, да? — поинтересовался Ал, несколько нервно осматриваясь.[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

6

Алан приблизился к столику и Энди, подняв на него взгляд, широко улыбнулся. Он ощутил некоторое облегчение: пришел ведь. Пришел. Энди уже был близок к тому, чтобы перестать надеяться. Правда, начинал уже думать о том, что нет, Молли была не права, кое-что он терял. Свое достоинство. Как-то раньше ему не приходилось звать парней на кофе в церкви. Да еще и парней, которых вытаскивал из огня. Ему в принципе в последние годы уже было не свойственно запоминать людей, которые проходили через руки их пожарной бригады. Огрубел в этом плане. Наконец начал относиться к работе как к работе. Если бы не эти сны, он бы даже не узнал Алана, если бы встретил его где-то на улице.
Ну или в "Мэнз энд Моллиз". Если парень все же был геем, он наверняка там появлялся.
— Привет, — он кивнул головой. — Я уж начал думать, что ты не придешь.
Улыбка стала несколько неловкой.
Такие вот встречи тоже не были его коньком. Энди в принципе не знал, о чем положено говорить с парнем, которого куда-то пригласил. Он не ходил на свидания еще с тех времен, когда встречался с Лоис.
— Ай, дьявол, — чертыхнулся Энди, очень некстати вспомнив о том, что до него даже до сих пор не дошло хотя бы представиться. — Наверное, надо познакомиться по-человечески, да? Эндрю.
Вот тоже молодец: еще чуть-чуть и так и оставался бы в глазах этого парня "тем пожарным". К какой-нибудь третьей годовщине было бы, пожалуй, неловко.
Он отмахнулся от снова лезших в голову навязчивых воспоминаний, которым, может, и не суждено еще было стать таковыми. Иногда было не очень полезно иметь способность к предвидению. Или не уметь ее, например, отключать. Серьезно, Энди откровенно надоело видеть во снах Ронни, за утренней овсянкой читающего послезавтрашнюю газету. Или Молли, ровняющую брови перед заведомо неудачным свиданием.
Или как Хан летом в парке приносит в пасти фрисби не ему, а Алану.
— Да, кофе брать у стойки, — он кивнул. — Хочешь схожу?
Энди вопросительно приподнял брови. Все же, он его сюда вытащил, ему же и кофе проставлять. Если это вообще было приемлемо. Он снова не вовремя вспомнил о том, что Алан был сыном священника, с которым, к тому же, давно и крепко дружила его мать. И к которому сам Энди когда-то ходил исповедоваться.
Ему становилось все более и более неловко.
И что-то подсказывало, что не ему одному.
— Эм-мм... — протянул он, прямо глянув на Алана. — Если что — ты можешь не нервничать, я же тебя не съем. Ну, в огне же не оставил, а мясо лучше всего, когда оно хорошо прожарено. Ладно. Плохая шутка, да?
Быстрые знакомства в баре обычно заканчивались быстрее, чем плохое чувство юмора Энди начинало проклевываться. На какой-то момент ему даже стало жаль этого парня: вот уж и правда над кем судьба подшутила. Сначала отец-священник, а потом и бойфренд, плохо шутящий про барбекю.
Мысленно он не прекращал чертыхаться. Оказывалось слишком сложно отвязаться от этого всего. А еще казалось, что он и так уже знает об Алане столько, что заново знакомиться не обязательно. Опять же — хренова способность.
— Пожалуй, я все же отойду за кофе, да? — усмехнулся Энди. — Тебе же ла... Какой, в смысле, брать?
Осталось только спугнуть Алана таким вот чем-то, похожим на сталкерское, и все. И великолепен. Молли будет очень громко ржать. Так, что все магнитящиеся предметы в доме слетятся на гогот.
"Блять", — подумал Энди. Других мыслей потому что не осталось.

7

— Эндрю Мейсон, да. Я знаю. Наслышан, — Ал слабо улыбнулся. Вдаваться в подробности он не собирался. Отец, в конце концов, не только лично ему в пример Эндрю приводил, они как-то и всей семьей говорили на тему, причем он не помнил, кто начал первый. Зато помнил, как Том удивлялся, как такой нормальный с виду мужик мог оказаться "сраным пидорасом", Стеф требовала, чтобы Том наклонился и получил заслуженный подзатыльник, младшие пихали друг друга в бока локтями и периодически изображали ради приличия, что очень внимательно слушают, а Ал кусал губы и изучал свои руки.
Тем же вечером он сказал отцу.
А теперь он сидел напротив того самого Энди Мейсона в кофейне на том, что было до страшного похоже на неловкое, но свидание, и затравленно смотрел в ответ на предложение взять ему кофе.
Вот тут-то и надо было встать и сказать, что он счастлив со своей жизнью и своей будущей женой, задрать повыше подбородок и уйти, пока не сделал что-то очень, очень глупое. Куда глупее разрешения другому мужчине купить ему кофе.
Но он был слишком слаб и слишком заинтригован этой широкой улыбкой и этими странными, непонятно откуда взявшимися чужими эмоциями. Ала уже не слишком удивляло внимание; когда он приходил в "Menz & Mollyz", он не оставался один больше пары-тройки минут. Только вот Эндрю смотрел на него не так, как завсегдатаи гей-бара, и нервничал не хуже школьника, в первый раз пригласившего нравившуюся ему девушку в кино. Только не в кино. И не девушку. Но шуточки у него были из той же серии.
Ал улыбнулся — все еще нервно, но в первый раз искренне. Какой бы дурацкой ни была шутка, а успокоить Ала она смогла. Немного.
— А вдруг вы мясо с кровью любите? — невинно заметил он. — Я же не знаю.
Он правда не знал, хотя из слов отца легко мог бы предположить, что Эндрю Мейсон каждое утро пил если не кровь, то слезы христианских младенцев. Сам Ал в это не верил. Он знал, через что тот проходил, и не мог винить его за то, что он не выдержал испытание и жил в грехе. Тем более — не считал, что этот грех делал из Эндрю плохого человека. Пока тот казался ему исключительно приятным, пускай и шутливо сравнивал самого Ала с прожаркой барбекю.
И да, это было опасно, глупо и зря, но Ал решил для себя, что в кофе и в том, чтобы позволить себя им угостить, не было никакой беды. Как не было греха в самих по себе чувствах и желаниях, которые он испытывал. Где проходила грань, он знал — может, даже слишком хорошо. Может, именно потому с такой легкостью ее переходил, когда проклятая усталость накапливалась так, что жить с ней становилось невозможно.
Но сейчас он не настолько устал и был уверен, что сможет уйти в любой момент, стоит им приблизиться к той самой грани.
Или, по крайней мере, упрямо уверял себя в этом.
— У меня на лице написана любовь к латте? — Ал, откладывая шарф с перчатками на край стола, хмыкнул. — Окей, ладно, вы угадали, я обычно не фанат крепкого кофе. Возьмите мне средний с имбирным сиропом, если можно?
Пока Эндрю ходил, Ал успел снять с себя куртку и остаться во фланелевой рубашке в черно-белую клетку. Улыбнулся вернувшемуся Эндрю как-то даже слишком открыто, за что принесенный кофе забирал уже со стола и обеими руками с риском обжечься о чашку. Вполне намеренным риском: хотел напомнить себе, что надо бы держать себя в руках.
Вместо этого он вспомнил пожар и то, что жизнь на земле ему дана одна. И еще — что в чашке с кофе он не утопится, даже если очень постарается.
Последнее было прискорбно.
— И часто вы не случившееся из-за вас барбекю зовете на кофе? — поинтересовался он, прежде чем успел осознать, что не хочет и близко знать ответа на этот вопрос. На Эндрю поверх своей чашки он посмотрел до крайности неловко.
Как он умудрялся иногда быть таким идиотом?[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

8

Энди задержал пытавшееся сорваться с языка продолжение шутки. Чуть не ляпнул про то, что предпочитает мясо хорошо отжаренным. Прожаренным, то есть. Останавливаться вовремя он умел. А такие шутки были бы совсем неуместны на первом свидании именно с Аланом: в этом он почему-то был уверен.
Он поднялся из-за стола, закусывая улыбку. Латте, ну да. Угадал, ну конечно. В чтении людей Энди был плох всегда, но, благо, тут промашка вышла такая, которую можно было списать на "я хорош в подмечании мелочей, а у тебя нет кругов под глазами".
Дойдя до стойки, он задумался над тем, что сказал ему Алан в самом начале. О том, что наслышан. А, ну еще бы. Небось отец Кеннет им запугивал маленьких мальчиков. Мол, фу такими быть. Фу получать нормальную зарплату и вытаскивать людей из горящих зданий, ведь когда ты окажешься на том свете, зачтется тебе только то, кого ты тащил в свою постель. Пусть Энди не был самым счастливым из людей, даже с тем, что принимал себя таким, какой есть, зато справедливо считал себя лучшим человеком, чем многие гетеросексуальные представители какого-нибудь криминального отребья.
Отчасти понимание того, что о нем могли быть наслышаны просто как о каком-нибудь гомике, забывая о том, что он каждую смену рискует, на минуточку, своей жизнью, Энди расстраивало.
Взяв латте Алану и американо себе, он вернулся за столик. Уже встряхнувшийся и вроде как с новыми силами для разговора. С учетом того, что Алан хоть как-то реагировал на его слова и ту же дурацкую шуточку, можно было предположить, что все даже проходит неплохо.
— На самом деле, нет, — пожал Энди плечами в ответ на вопрос Алана. — Если бы я этим часто занимался, то жил бы уже в конуре своего пса. То есть, раньше, когда только поступил на службу, я бегал чуть ли не к каждой пострадавшей старушке, чтобы справиться о здоровье, а сейчас уже нет.
Пожалуй, дальше следовало сказать что-нибудь приятное, мол, хей, парень, ты мне сразу понравился, еще с копотью на роже в горящей церкви. Но для Энди это было непостижимо. Встречи в гей-баре, например, не предполагали обычно долгоиграющего флирта, там и так всем было понятно, с какой целью одинокие мужчины собирались. А долго обрабатывать кого-то ради секса — да что они, женщины, что ли?
С видениями будущего всегда хотелось, чтобы не нужно было повторять или изменять то, что уже видел. Хотелось прийти сразу к развязке. Пусть бы Ронни уже дочитывал свою газету, а Молли после свидания приходила с вином и мороженым смотреть какой-нибудь боевик. Пусть бы Алана не приходилось "обрабатывать", прежде чем затянуть ну хоть бы и в кабинку ближайшего туалета.
Пусть бы он стал уже Алом.
Энди повел плечами от навязавшейся идеи сокращения имени. Проклятые, проклятые сны. Он сделал крупный глоток из своей чашки с кофе. Глаза чуть не полезли на лоб — горячо, мать его.
— В общем-то, я просто подумал, что почему бы и нет, — добавил Энди, продышавшись после глотка.
"Почему бы и нет" на нем обычно не работало, но все бывает в первый раз. За пределами "Мэнз энд Моллиз" он заинтересованный взгляд на себе бы в жизни не распознал. Вот с Джейсом, например, не распознавал ну очень долгое время, до тех пор, пока под пиво и просмотр хоккея дома у Энди же, не оказался с ним в одной постели. Хотя, Алан, честно сказать, заинтересованным и не выглядел.
— Значит, мою подноготную ты и так знаешь, — Энди побарабанил пальцами по столешнице. — Может, тогда расскажешь мне что-нибудь о себе?
Это ведь так должно было работать. Сначала они говорят, а потом, не сговариваясь... Да. Годы шли, а в Энди умения строить отношения с самого начала не прибавлялось. В этот "гейский тираж", о котором говорила Молли, он вышел, на самом деле, уже тогда, когда вышел из шкафа. Именно в отношенческом, а не сексуальном плане.

9

Латте был вкусный. Алу даже пришла в голову мысль, что кофейню можно было бы взять на заметку. Приходить иногда сюда поучиться, когда торчать в комнате или библиотеке было невмоготу. Далековато, конечно, зато тихо и мало людей. И никаких знакомых, если не считать работавшего рядом Эндрю.
Глупая, конечно, мысль. Ал не собирался сюда возвращаться вне зависимости от того, с каким умыслом Эндрю его изначально приглашал. Слишком опасно.
Он взглянул на Эндрю, обеспокоился на секунду и нахмурился, почти спросив, не нужна ли тому какая помощь, но он как будто справился самостоятельно, и Ал утихомирился.
— Неудивительно. Не каждый день, наверное, вы вытаскиваете условных знакомых, да еще из церкви… вашей матери, — вежливо выкрутился он, вспомнив, что отношения с религией у самого Эндрю были не лучшие. Это была еще одна вещь, за которую он не мог Эндрю винить. — Мне только странно, что вы помнили мое имя. Я вас не вспомнил, пока отец не сказал.
Ал немного виновато улыбнулся, опуская взгляд. Он вообще старался держаться так, чтобы поменьше смотреть Энди в глаза. Держать руки поближе. Напряжение никак не отпускало до конца, а голос разума твердил, что надо было все-таки встать и уйти. Сказать, что ничего не выйдет. Что он сделал ошибку. Что…
Эндрю будто читал его мысли. Алу нужно было радоваться: у него появился шанс намекнуть, что он пришел не на свидание, без лишней драмы со вставаниями и уходами.
Радости не было. Только странная, почти щемящая грусть, и понять, откуда она взялась, Ал мог не больше, чем откуда брались в Энди все эти подростковая почти нервозность, любопытство и предвкушение, которые Алу казались абсолютно неуместными на первой встрече.
— Окей. Эм. — Он почесал в затылке, потом положил руки на стол, чуть отодвинув чашку, сомкнул ладони в замок. — Ну, вы знаете, что я сын отца Кеннета Рирдена и у меня есть три брата и сестра, так? Мне двадцать два, я учусь в университете Святой Марии на религиоведа и работаю в центре помощи оказавшимся в трудной ситуации подросткам. Я бы сегодня не пришел, если бы коллега не попросила поменяться с ней сменой: был бы как раз там. Я… люблю готовить? И кошек. Вообще животных. Иногда занимаюсь волонтерством. Еще я собирался стать священником, но оказалось, что это не мое. Пока, по крайней мере.
Он сделал несколько глотков, не обращая внимания на то, как стенки кружки откровенно обжигали от долгого контакта пальцы. Оттягивал момент, который, к сожалению, нельзя было оттянуть бесконечно.
Он поставил кружку на стол, но прямо на Энди так и не посмотрел. Провел пальцем по кромке, делая вид, что ему потрясающе интересен вышедший… орнамент.
— Я женюсь через два месяца. Ее зовут Хлоя, — сказал он и не удержался не только от короткого взгляда, но и от того, чтобы мысленно потянуться ближе. Желание узнать, как на эту новость отреагирует Эндрю, было почти болезненным.
Потому что Ал понимал, что даже со стороны звучит так, будто в этом его признании про свадьбу есть что-то постыдное. Раньше он стыдился того, из-за чего она была. Сейчас… он сам не знал, почему чувствовал вину сейчас. Возможно, потому, что ждал неизбежного поздравления и неизбежной же необходимости ответить на него благодарностью вместо правды.
Пускай иногда он не хотел смотреть этой правде в глаза и сам.[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][status]For now we see through a glass, darkly[/status]

10

— У меня просто память хорошая, — пожал плечами Энди. — Ну и всякие мелочи я хорошо подмечаю.
На самом деле нет. Гея более невнимательного еще было поискать.
Он чуть склонил голову набок, прямо глядя на Алана. Изучая его — живого, во плоти. Веснушчатый, рыжий, как живой огонь. Хотя сейчас горел он как-то слабовато. И Энди это не устраивало. Парня хотелось расшевелить.
Сны не давали полной информации, о том, что Алан любит кошек, Энди, например, не знал. Мог предположить только, что у него аллергии на собак точно нет. С Ханом ведь возился, а шерсть у того плотная. Энди снова пришлось мысленно поправляться: будет возиться. Или не будет, не важно, главное, что не прошедшее время. Он терпеть не мог, когда его так клинило.
"Или не будет", — эхом повторил он свои же мысли.
— Поздравляю, наверное, — ровно произнес он.
Захотелось курить.
Внутри начало нарастать щемящее расстройство. И ведь, главное, с чего бы? Ну женится и женится, будущее не высечено на камне. Жаль, но что поделать. Не все привлекательные парни геи, и... Стоп. Энди опустил взгляд на чашку со своим кофе.
— Я как-то тоже собирался, — сказал он. — Жениться. Даже в ювелирном заказывал кольцо по ее размеру. Собирался всю первую зарплату выкинуть как инвестицию в будущее за славным белым заборчиком и с собакой. Заборчик и собака у меня есть. С третьей составляющей — ее звали Лоис — я так поступить не смог. Надо быть женоненавистником, — усмехнулся Энди, — чтобы обречь женщину на брак с пытающимся не палиться геем.
С Лоис он как-то даже пробовал поддерживать общение после того, как совершил камин-аут. Оказалось, что для дружбы  у них не нашлось вообще ничего общего. Ей было скучно с ним, ему с ней. Пару раз она даже заходила к нему в гости в нынешний дом, один раз напоролась на Молли, больше даже не звонила.
Так вот в голосе признавшегося в том, что женится, Алана, не сквозило ни счастья, ни волнительного предвкушения. Энди в этом узнавал свое старое "у меня есть девушка". Даже его отсутствующей проницательности хватило на понимание этого.
Если бы в его видения закралась ошибка, и Алан не был в плане ориентированности таким же, как Энди, он точно не сидел бы здесь. Потому что был "наслышан". А когда ты "наслышан" о чем-то таком, в голову всяко начнут закрадываться мысли о том, что зовут тебя на кофе не просто так. Очевидно же.
Взгляд от чашки он поднял уже внимательный.
— И ты... счастлив? — спросил Энди, чуть понизив тон.
Он ничего не терял, какими бы неуютными вопросами не разбрасывался. Впервые, с того момента, как Молли начала капать ему на мозги с этим "ничего не теряешь", Энди прочувствовал это достаточно пронзительно. Когда парня отделяет два месяца до свадебной каббалы, то какая уже разница, что ты тут ляпнешь?

11

Ал закусил губу. Чужое расстройство приятно щекотнуло что-то тщеславное внутри него и вместе с тем — тоже расстроило. Если до этого у него еще были какие-то сомнения насчет мотивов Эндрю, то теперь их не осталось.
В следующий раз он будет умнее. Не станет принимать такое приглашение.
Стоп, о каком "следующем разе" он вообще думал?
— Спасибо, — так же ровно ответил Ал.
Он крепче стиснул ручку своей чашки. Женоненавистником он себя не считал, совсем нет, но Эндрю мастерски заставил его себя таким почувствовать. Слишком знакомой была рассказанная история. Детали отличались, да, но так несущественно, если подумать… а если еще вспомнить то, как он сделал Хлое предложение, и условие, которое ей поставил…
Не то чтобы он действительно готов был считать себя женоненавистником из-за того, что сказал, что никакого секса до свадьбы у них больше не будет, но это определенно не помогало.
Ал отпил еще кофе, пытаясь залить им внутреннюю горечь. Успокаивал себя, что у него для женитьбы была самая веская из возможных, только вот причины больше не было. Только его собственные представления о правильном и неправильном. И попытка изобразить из себя нормального человека.
Действительно ли это сделало бы Хлою несчастной, несмотря на то, что она наконей получала то, чего хотела уже несколько лет? Он как-то не задумывался раньше обо всем этом с такой точки зрения, а свое счастье чем-то важным традиционно не считал.
Некоторые, правда, были с ним не согласны. Стеф, например, которая один раз спросила его — и ничем хорошим этот разговор не закончился.
Теперь вот Эндрю.
Ал растерянно уставился на него. Вариантов ответа на заданный вопрос в его голове пронеслось великое множество, от банального и такого одобряемого обществом "разумеется" до нейтрального "разве может быть иначе" до откровенно недружелюбного "какое ваше дело". Под внимательным взглядом Эндрю было чертовски неуютно. Он облизнул губы, все собираясь что-нибудь сказать, но пауза затягивалась, а он никак не мог заставить себя остановиться ни на нейтральном, ни тем более на банальном варианте. После рассказа Эндрю они казались неправильными, лицемерными, лживыми насквозь.
И чем дольше он молчал, тем больше злился, конечно. Не на Эндрю, как бы ему того ни хотелось.
На себя.
— Вы у всех своих собирающихся жениться знакомых о таком спрашиваете? — Ал чуть ли не впервые за все свидание смотрел на Эндрю открыто и прямо. Он был предельно вежлив — до той степени, которая лучше всяких слов сигнализировала, что развивать тему он не хочет и собеседнику тоже не рекомендует. Собственная грубость Ала беспокоила мало: неуместные вопросы начал задавать не он. Стеф на них хотя бы имела право. В отличие от человека, которого он не знал и который абсолютно не знал его.
Он соглашался на кофе, а не на допрос о чувствах, черт возьми.[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

12

Алан молчал слишком долго — достаточно для того, чтобы Энди снова наклонил голову к чашке, чтобы закусить ухмылку. Потому что когда-то нечто подобное спрашивал у него Ли. И он так же затянуто молчал. Только в отличие от Алана в итоге ответил. Что, мол, нет, не счастлив ни в одном глазу и чувствует, что заживо себя хоронит. Косноязычно и со всякими "типа того", но смысл был именно такой.
— Вообще, обычно просто поздравляю, — он коротко повел плечами. — Обычно у меня таких вопросов просто не возникает.
Обычно парни, собирающиеся жениться, не ходят с ним по кофейням. Но об этом он решил благоразумно умолчать. Да, терять было нечего, но Энди на самом деле не умел говорить всего, о чем думал. Предпочитал взвешивать слова. В основном.
Он провел пальцем по краю своей кружки с кофе.
— Сам говоришь, что наслышан, — эти слова тоже были абсолютно взвешенными. — Тебя бы тут не было, если бы у тебя все было отлично с тем, что ты женишься через два месяца.
Все, карты мастями на стол, прямо между чашками с кофе. Нельзя было продолжать игнорировать этого слона, стоящего над их душами прямо в этой кофейне. Да, Энди руководствовался исключительно своими снами, когда звал Алана на кофе, потому и проявлял подобную откровенную дерзость. Но вряд ли у Ала нашлись бы такие же читерские плюшки в рукаве.
Алана. Черт побери, Алана. Никак еще не Ала.
Он снова поднял взгляд, улыбаясь несколько неловко.
— Прости, если что, я не хотел тебя обидеть, — добавил он. — Правда. Я просто предпочитаю быть честным с собой. Ну и с другими. Если бы ты не пришел, для меня было бы очевидно иное. Но ты здесь.
И все еще не ушел. Хотя, Энди не знал точно, не уйдет ли сейчас — подробностей необходимых сны не предоставляли. Даже несмотря на то, что накануне он пытался засыпать с мыслями о грядущей встрече, чтобы знать, чего от нее ждать. Так нет же, черта лысого — снилось сначала как спала, обнимая подушку, Барби, а потом, как сам он гулял с Ханом Соло в то же утро. Быть пророком было очень скучно.
Энди, которому было все же непривычно и неуютно пытаться вести себя, как заправскому то ли мачо, то ли человеку, читающему других людей на раз-два, залпом осушил оставшийся в чашке кофе. Да и для заправского кого угодно его ораторских навыков не хватало.
Нет, снова извиняться он не собирался: в своей правоте он был уверен, как никогда. Потому что на месте Алана успел побывать сам.

13

Ал стискивал чашку в пальцах так, что будь на ее месте бокал, он бы уже двадцать раз брызнул в сторону осколками. Но чашка была далеко не такой хрупкой, поэтому единственным, что рассыпалось на куски, оказалось алово и без того паршивое в последние минуты самообладание. Неловкая улыбка Эндрю оказалась последней каплей.
— Предпочитаешь быть честным? Окей. Я буду тоже. — Никакой вежливости в его голосе больше не было, только злость. — Я могу быть несчастлив, но это не твое дело. И то, что я согласился выпить с тобой кофе, ровным счетом ничего не меняет. Как и то, что ты спас мне жизнь, пусть я тебе за это и тысячу раз благодарен. А если уж мы честны до конца, то я считаю, что сделал большую ошибку, что вообще пришел.
Он хотел добавить, что не знал, чем думал, но вовремя прикусил язык. Это было бы уже не искренним. Чем он думал, он как раз знал — даже слишком хорошо.
Он поднялся резко, шатнув при этом стол, схватил с него шарф, накинул себе на шею петлей. Затянул покрепче, как бы наказывая себя за то, что пришел вообще, не сдержал своего любопытства и своих отвратительных, хоть и не оформившихся желаний. Совесть за сказанную вслух правду мучила нещадно. Зачем он вообще пошел пить чертов кофе с этим не раскаявшимся грешником, который лез в его личную жизнь так, будто считал себя его близким? Как только позволил себе такое потакание собственной слабости? Почему не мог ответить на вопрос про свадьбу, что от счастья сам не свой, как и положено нормальным людям?
И почему вообще не мог просто быть нормальным человеком?
Ал задавал себе этот вопрос снова и снова, столько лет подряд, что уже отчаялся когда-нибудь найти ответ.
Он резко застегнул молнию своей куртки. Зарывшись в карман, вытащил оттуда несколько банкнот, нашел среди них десятку и швырнул на стол, остальное запихнул назад. Ничего меньше у него не было, да и сколько стоил его латте, он не знал и не хотел сейчас смотреть, а копаться в мелочи было… ну да — мелочно.
— За кофе. Сдачи не надо, — бросил он, взглянув на Эндрю, и потянулся сгрести со стола свои перчатки.
Свой урок он выучил. Больше никаких кофе с мужчинами. В пятницу в три, ни в другие дни недели и другое время.
Никогда.[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

14

Да, Энди подозревал, что именно так оно и будет. Понял, что перегнул палку именно тогда, когда ее перегнул. Иначе не бывало. Даже интересно было, какое будущее теперь ему будет сниться: Алан ведь собирался уходить, явно разозленный и явно не собирающийся его дальше слушать.
Впрочем, последний крючок он забросить еще мог.
— Стой, погоди минутку, — сказал Энди, подскакивая следом.
Он похлопал себя по карманам, осмотрелся вокруг. Увидел за столиком через ряд девчонку с наушниками в ушах, колпачком от маркера в зубах и этим самым маркером в руке. Бинго.
Энди шагнул к девчонке — быстро, времени на то, чтобы распинаться, у него не было. Выхватил из ее руки маркер, шагнул обратно и перехватил руку Алана. На салфетке писать смысла не имело — выкинуть ее легко в ближайшую урну. Энди же имел за спиной профессиональную привычку быстро реагировать в любых непонятных и опасных ситуациях.
— Захочешь — позвонишь, — сказал он, оперативно выписывая маркером цифры своего номера телефона на чужой руке. — Не захочешь — смоешь.
И смущенно улыбнулся.

— Знаешь, что? — Молли плюхнулась на диван с ведерком мороженого. — Ну и плюнь ты на него — тоже мне, выискалась судьбинушка на хуй. Найдем тебе другого еще, а не найдем, так я тебя буду в доме престарелых навещать.
— Молли, — Энди закатил глаза. — Я перестал говорить о нем двадцать минут назад. Двадцать.
— Но мое антидепрессивное вино ты жрешь, — заметила Молли.
— И твое антидепрессивное мороженое тоже жрать буду, — кивнул головой Энди. — Тем более что и оно, и вино — с моей кухни.
— Давай все же вернемся к твоему бойфренду, — она воткнула ложку в мороженое и удобнее устроилась на диване, прислоняясь спиной к плечу Энди.
— У меня нет...
— Вот именно. Жри мороженое.
На столике завибрировал телефон Энди. Молли махнула рукой и подтянула его к себе. Энди не успел даже возмутиться, как телефон оказался у него на коленях. Ему не особо нравилось то, что Молли так запросто использовала свою способность в повседневности. Терялась необычность какая-то. Правда, не тогда, когда она что-то резала. Тогда-то терялась общественная безопасность.
Энди взглянул на экран. Сморгнул. Взглянул еще раз.
— Молли, — поддел он ее плечом. — Кажется, мне таки перепадет.
Молли развернулась, взглянула на экран следом.
— Заебись, — сказала Молли. — Давай волосы тебе уложу?

От попыток Молли что-то сделать с его волосами, Энди отвертелся — времени не было, а до "Моллиз" еще надо было добраться. От Молли до "Моллиз" — вечер сюрреализма объявлялся открытым.
Фанатом "Моллиз" он не был в принципе — здесь всегда было слишком шумно, да и в последнее время появлялось все больше и больше знакомых в постоянной тусовке. Вот, например, стоило ему приехать, как чуть ли не с порога к нему подплыли Тельма с Луизой, с которыми разговаривать его не тянуло и в обычное время, а тут и подавно.
— Вообще, я ищу тут кое-кого, — начал отмахиваться от них Энди.
— Дорогой, ты не один, — махнула рукой Тельма. — Я хотела тебя с одним интересным мальчиком, кстати, познакомить.
Энди махнул рукой, больше не слушая. Найти здесь кого-то, кто не вездесущие Тельма с Луизой, в вечер пятницы было весьма и весьма проблематично и без задержек с трансвеститской стороны. А здесь ведь могли и перехватить до того, как Энди бы нашел Ала, приславшего ему сообщение. Это было бы совсем уж фейлом.
Он пробрался к барной стойке, решив первым делом искать именно там. Не прогадал. Рыжие волосы Алана были заметны даже в полумраке. Энди выдохнул и двинулся к нему. Коснулся рукой его плеча, привлекая к себе внимание. И, как-то нервно облизнув губы, улыбнулся.

15

Ал, повернувшись и убедившись, что подошел именно Эндрю, улыбнулся в ответ.
— Я уж думал, не придешь. И что я зря отшил целых двух желающих меня… угостить.
Он отсалютовал Эндрю полупустым бокалом, прежде чем осушить его до дна и сделать знак бармену, чтобы повторил. Он еще не был пьян, по крайней мере, не был пьян сильно, но собирался это исправить в самое ближайшее время.
Он не должен был быть в "Menz & Mollyz". Он собирался пойти в церковь прямо из кофейни; исповедальню еще не восстановили до конца, но это было не столь важно — отец все равно знал. И он бы пошел, если бы написанные маркером цифры не жгли хуже адского огня. Поэтому сначала он вернулся на кампус, потом проторчал добрых полчаса в ванной, таращась на номер на руке и никак не решаясь его стереть, а потом плюнул на все и пошел переодеваться. Разговор с Эндрю измотал его до той самой точки невозврата, после которой ему жизненно необходимо было расслабиться.
У него был только один способ сделать это по-настоящему.
— Угостить? — поинтересовался Ал у Эндрю с некоторым запозданием и провел рукой по волосам, задумчиво поднял брови. — Или сразу пойдем? Нет, я только что заказал еще мартини. Сначала допью, потом — пойдем. Так чем угостить?
Он взглянул на Эндрю с ног до головы. Тот был, если подумать, откровенно не в его вкусе. Ал предпочитал повыше, посимпатичнее — посмазливее даже. Но у Эндрю были потрясающей красоты губы и, теоретически, великолепное тело. Он не мог сказать наверняка, потому что не видел, но подозревал, что за этим как раз дело не станет.
Не после того, как он отшил первого желающего его угостить, когда понял, что мысли об Эндрю не идут у него из головы, и второго — уже после того, как отправил СМСку.
Он не собирался ждать вечно и не собирался давать от ворот поворот третьему, что глазел на него через стойку порядочное количество времени.
Хорошо, что Эндрю подошел раньше.
— Ты был прав сегодня, если ты вдруг еще не понял, — сообщил Ал, когда бармен поставил перед ним очередной мартини. Закусил губу, прогулялся пальцами вдоль ножки бокала, пристально разглядывая содержимое. — Я не счастлив. Хочешь, выпьем за это? О, нет, или за то, что я тут не был месяца… три? Четыре? И что, благодаря тебе, не смог в очередной раз устоять перед искушением. Да, вот за это надо определенно выпить.
Он отсалютовал Энди снова, глядя ему в глаза, и опрокинул в себя все, что было в бокале. Поставил его назад на стойку, все не отводя взгляд. От мысли о том, что он собирался сделать — что они собирались сделать — дальше, внутренности скручивало в узел. Он хотел бы верить, что от ненависти к самому себе, но это было неправдой.
Предвкушения было больше.[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

16

Выпитое с Молли вино выветрилось как раз по дороге, но пьянило уже само предвкушение. В "Моллиз" просто так встречи не назначают. Ну, если это не Тельма с Луизой, которые там, кажется, вовсе жили. С которыми зазнакомиться и подружиться успела даже Молли, пару раз выбиравшаяся с ним чисто ради интереса за компанию.
Энди смотрел на Алана, казавшегося безумно красивым в этом неровном клубном свете, понимая, что никакого "угостить" он не хочет. Вообще. Хотелось далеко не трепаться и распивать коктейли.
— Текилу, — отозвался он, коротко кивнув бармену.
Впрочем, особо веселым Алан не выглядел. Это несколько сбивало с настроя.
Энди не мог вспомнить ни одного рыжего, с которым у него бы что-то было. Вообще. Он и не думал, что ему суждено обрести что-то дальше простого повторного перепиха, но как-то, если и представлял себя с кем-то, то точно не с рыжим. Его другой тип мужчин привлекал, совсем другой. Всю жизнь.
Раньше. Вся жизнь была раньше. Теперь сознание жгли видения, а кожу даже через плотную ткань — презервативы в заднем кармане джинс.
Он провел языком по губам, опираясь на стойку локтями.
— Да знаю я, что был прав, — ответил Энди. — Гей-радар, а? Как хочешь называй.
Никакого гей-радара у него не было и в помине, но Алану сейчас об этом знать было совсем ни к чему. Да и вряд ли на этот момент он захотел бы еще хоть что-то об Энди узнать. Сам Энди не был настроен на то, чтобы "делиться дневничками", ему для этого хватало за глаза Молли. И того, что он уже знал об Алане, не спрашивая и еще не пережив.
Его видения сбывались практически всегда. Исключением были случаи, в которых он сам делал что-то для того, чтобы изменить будущее. Судьба же, видимо, злорадно ржала, спихнув ему в сны будущее с этим парнем. Не его типа, зато с его — уже давно прошлыми — проблемами. Кармические пиздюли какие-то. Когда-то он тоже чувствовал себя отвратительно, встречаясь с мужчиной за спиной у Лоис.
— Я не буду за это извиняться, — добавил Энди, осушая шот текилы, поставленный перед ним барменом.
Не за что. Он не считал себя неправым, когда говорил в кофейне о лицемерии. Подозревал только внутри где-то, что бьет по-больному, пусть себе и не признавался. Иногда он был редкостным мудаком и сам был с этим согласен.
Энди поставил опустевшую стопку на стойку и тряхнул головой. Только часть его сознания была сосредоточена на этом самом совместном будущем. Большая и рациональная считала, что лезть к человеку в душу, когда ты с ним едва знаком, а он предлагает пойти и трахнуться — огромная ошибка. Совершать ее Энди не собирался.
Собрался, правда, с другой.
Он протянул руку, опустил ладонь на шею Алана и, чуть надавив, вынуждая наклониться ближе, накрыл его губы своими. Вкус текилы перемешался со вкусом мартини, а в поцелуй Энди вкладывался так, будто это — не только первый, но и последний раз. Казалось, что крышу снесло окончательно и бесповоротно — поклонником поцелуев со случайными партнерами он не был тоже никогда.
Оторвавшись от губ Алана, он на момент коснулся лбом его лба, прежде, чем отстраниться.
— Пошли, — выдохнул он.
В "Моллиз" недостатка мест для того, чтобы уединиться, не наблюдалось.

17

Ал не давал обычно себя целовать в губы. Поцелуи были для него в тысячу раз интимнее непосредственно секса, и он не собирался размениваться с ними на тех, с кем грешил.
Эндрю застал его врасплох. Может, потому, что он был чуть заторможенный от алкоголя. Может, потому, что просто не ожидал, что Эндрю так отреагирует на вполне однозначное предложение уединиться. Он опешил, выдохнул в чужие губы что-то изумленно-придушенное, прежде чем — к собственному немалому удивлению — начать напористо, отчаянно отвечать, положить бездумно руки Эндрю на пояс и притянуть его еще ближе. Поцелуй с привкусом алкоголя кружил голову хлеще выпитого — и это было так хорошо, что Ал боялся и одновременно не мог не думать, как хорошо могло быть потом.
— Ага. Сейчас. — Ал, сглотнув, спешно достал из кармана джинс деньги и положил пару крупных банкнот на стойку под пустой бокал мартини, не посмотрев даже внимательнее на номинал. Не то чтобы у него было много денег, но осчастливить бармена раз в пятилетку он был не против.
Не то чтобы он вообще думал об этом. У него были заботы поважнее.
В туалете было удивительно тихо для пятничного вечера в гей-баре. Ал отметил это краем сознания, когда вталкивал Эндрю в пустую кабинку, поворачивал завертку замка и, вжавшись в закрытую уже дверку лопатками, притягивал Эндрю на себя за футболку для очередного поцелуя.
Он был болен, глубоко, в самой сути своей болен, но когда сердце так колотилось о ребра, а ноги откровенно подкашивались от желания, он не готов был об этом думать. Только поддаться искушению, помочь стащить с себя рубашку с футболкой.
Номер на руке, так и не стертый, только чуть смазавшийся за день, не обжигал так, как жгло каждое прикосновение этого невозможного грешника к его обнаженной коже.
Ал скользнул ладонями по спине Эндрю и ниже. Ал нащупал что-то в одном из заднем карманов его джинс, влез туда практически бездумно и выудил пачку презервативов. Взглянул на нее из-за чужого плеча, прежде чем разомкнуть объятия.
— Предусмотрительно, — усмехнулся он, вкладывая ее Эндрю в руку, и развернулся. Он с собой тоже брал, но сейчас совершенно не мог вспомнить, куда их дел. Наверное, оставил по дурости в куртке. Но это опять-таки было неважно: даже если бы Эндрю не оказался предусмотрительным, Ал бы не смог остановиться.
Не захотел бы.[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

18

Энди горел изнутри. По существу, у него за последнее время секса было немного в принципе — как-то больше мотался между работой, залом и посиделками с Молли и Ханом. Не двадцать уже, все-таки, чтобы жить от марафона к марафону и умудряться достаточно бодро держаться между. И он вроде бы привык, и вроде бы смирился.
Пока все это не началось.
Смазанные, но так и не стертые цифры его номера на чужой руке будоражили. Все-таки смутил юный ум. Нет, последним подонком в связи с этим он себя не ощущал, как бы не винил его в этом падении Алан.
К ликвидации любого пожара нужно приступать быстро и решительно, не давая огню разгореться до чего-то глобального и масштабного. Энди надорвал зубами упаковку презерватива.

— Твой номер я удалять не буду, — хмыкнул Энди, уже застегивая молнию на джинсах, — так и знай.
В теории для почти женатого парня это могло бы прозвучать и угрожающе. Он провел рукой по волосам, убирая пятерней выбивавшиеся на лоб пряди. Все же что-то — может и пророческое — подсказывало, что Алан, даже стерев цифры с руки, все же не сотрет их с телефона. По мнению Энди "грехопадение" прошло на уровне.
Тянуться за поцелуем он не стал. Уже не чувствовал себя в праве. Тем не менее, улыбнулся и добавил, прежде чем толкнуть дверь кабинки:
— Позвоню.

На то, чтобы позвонить сразу времени не нашлось — работа, режим и вылазки к родственникам пару дней ему плотно забили. Тем не менее, об Алане Энди не забывал. На смс-ки же время находилось. На смс-ки, на которые Ал даже отвечал. По началу. Следом перестал. Аккурат к появлению у Энди свободного ото всего кроме работы времени. Это беспокоило. Целый один звонок, который он совершил, остался не отвеченным.
— Ломается, — со знанием дела сообщила Молли.
Когда телефон запищал входящим сообщением, Энди только пытался проснуться. С трудом и уткнувшись лицом в шерсть Хана Соло, которого так и не смог согнать с кровати. Он дотянулся до тумбочки, взглянул на экран телефона, прочитал сообщение. До сонного сознания не слишком хорошо дошло, что "нам надо поговорить" от парня, с которым чисто трахнулся и просто перекидывался ничего не значащими сообщениями, звучит, точнее, читается, опасно. Он бездумно набрал "приезжай", дописал свой адрес и уткнулся обратно в шерсть Хана.
Повторно проснулся он от того, что Хан же с кровати и сорвался — вниз, к входной двери, от которой раздавался звонок. Молли не удосуживалась звонить — никогда. Она просто открывала его замок и вламывалась в его кухню как варвар-завоеватель. До сонного Энди не сразу дошло, что это, скорее всего, так быстро добрался Алан. Или не быстро — он как-то не обратил внимания на то, сколько было на часах, когда пришло сообщение.
Энди натянул домашние штаны и, потирая глаза, спустился вниз. Хан торчал у двери. Алан — действительно, за дверью.
— О, ты... — начал Энди, сонно и неровно улыбаясь. — Рано? Вовремя? Не знаю. Извини, я спал просто, — он попробовал загородить собой проход наружу для Хана, явно пытавшегося пробиться на свежий воздух. — Хан, мать твою, куда ты лезешь, — заворчал он на пса. — Ты заходи давай, — махнул он рукой Алану. — Холодно же. И этот придурок выбежит.
Он наклонился к псу, обхватил его за шею обеими руками, оттаскивая от двери и освобождая для Алана проход. Холодный воздух по голой коже бодрил не хуже крепкого кофе.

19

Дни после отчаянного грехопадения в "Menz & Mollyz" для Ала проходили как в тумане. Когда он писал ту СМСку Эндрю, он хотел только забыться. Отвлечься ненадолго, сбросить напряжение, сделав то, чего так страстно хотелось, и выбросить наконец этого странного человека и его потрясающе красивые губы из головы, а после — отмолить свой грех и вернуться к роли правоверного католика и немного отстраненного, но в остальном образцового жениха. Раньше это всегда помогало.
Раньше.
После секса стало только хуже. Он был хорош — настолько, что Ал почти готов был поверить, что Эндрю каким-то фантастическим образом умудрился узнать, как и что ему нравится, и задействовал эти знания без зазрения совести. Он не помнил, чтобы ему когда-нибудь еще хотелось так по-идиотски улыбаться после — и не только непосредственно после, но и на следующее утро, несмотря на легкое похмелье от выпитого за вечер мартини.
Он никогда еще не чувствовал себя таким виноватым. Вина нашептывала голосом, подозрительно похожим на голос отца, что он не должен поддаваться. Что не может пустить столько лет противостояния своему греху псу под хвост. Что должен перестать перебрасываться ничего не значащими сообщениями. Стереть номер уже из памяти телефона. Забыть.
Забыть мешали сны. Мешала и Хлоя: он не мог, глядя на нее, не сравнивать. Но забыть было нужно, потому что продолжаться так дальше не могло.
Ал решил делать это постепенно. Сначала — перестал отвечать на входящие СМС от Эндрю, надеясь, что тот поймет намек, пусть еще в той кабинке и грозился не удалять номер. Эндрю то ли не понял, то ли решил не понимать; Ал вздрагивал каждый раз, видя новое сообщение от него, и отправлял, не глядя, в прочитанные. Когда Эндрю ему позвонил — смотрел на телефон, разрываясь между желанием выскочить с лекции и ответить на звонок и желанием прямо сейчас отправить номер в черный список. От последнего останавливало осознание, что это ничего не решит: Эндрю всегда мог его найти в той же церкви. От первого — проклятое чувство вины.
Окончательно Ал понял, что так продолжаться не может, уже под почти входившим в привычку ледяным душем после очередной ночи мутных и очень, очень горячих снов. Написал последнюю, как он надеялся, СМСку на тот самый телефон. Получил в ответ адрес и, вбив его в телефонный навигатор, пошел на автобусную остановку.
То, что указанный Эндрю адрес был, похоже, адресом его дома, Ал осознал, уже подъезжая. Это было плохо: он, разумеется, предпочел бы нейтральную территорию. Но разворачиваться назад он тоже не собирался. И так слишком долго оттягивал этот момент.
Нажимая на кнопку дверного звонка, он надеялся только, что его не увидит никто из соседей.
— Я не…
Ал застыл, не в силах отвести от Эндрю взгляда. Он предполагал, что тот был в отличной форме: пожарный, как-никак, им положено. Но предполагать — одно, а видеть… В "Menz & Mollyz" шанса как следует рассмотреть Алу не представилось, только потрогать. Зато теперь он узрел. Во всей красе.
Как будто мало ему было снов с воспоминаниями и СМСок.
Он вошел, больше для того, что Эндрю не продуло ненароком. Закрыл за собой дверь, нервно оттянул чуть-чуть от шеи шарф. С трудом заставил себя не скрещивать руки на груди, хотя хотелось.
Заставить себя посмотреть прямо на Эндрю оказалось в разы сложнее, но Ал смог сделать и это.
— Я не отниму у тебя много времени. Я хотел бы, чтобы ты перестал мне звонить и писать.
Ал выдохнул. Все, он это сказал. Дальше должно было быть легче. Тяжело было только продолжать смотреть при этом Эндрю в глаза.
— То, что я позвал тебя тогда, было ошибкой. Я был пьян. Не соображал, что делаю. И я не собираюсь делать это снова, окей? Я не буду так поступать со своей невестой. Поэтому, пожалуйста, перестань меня беспокоить.
Он понадеялся, что этого будет достаточно, чтобы хотя бы Эндрю оставил его в покое. А мысли со снами… с ними он как-нибудь сладит.
Со временем.[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

20

— Хан, иди на место, — снова обратился Энди к псу. — Слушай меня, вредная скотина, у нас же гости, гулять потом, иди, блин, на место.
Хан пошел. Дошел до лестницы. И уселся рядом со ступеньками. Собаки и правда похожи на своих хозяев. Неблагодарного и непослушного (и однозначно избалованного) хаски таковым ведь Энди и вырастил. Не исключено, что по образу и подобию своему.
Энди поднял взгляд на Алана.
"Да ну, блять", — подумал Энди.
Как-то это было не честно. Там ведь и с сексом неплохо было, и по сообщениям, очевидно, начинала настраиваться связь. А тут на тебе, пожалуйста, он — ошибка. Да, Алан сказал не так, но для Энди было равноценно. И обидно. Энди выпрямился, сложил руки на груди, пожал плечами.
— Ладно, — сказал он, чуть склоняя голову набок и глядя прямо на Алана. — Как хочешь. Хотя, знаешь, если тебе просто не понравилось, то ты многое теряешь, отказываясь ото второго шанса — в условиях более комфортных, когда за дверью нет очереди других претендентов на кабинку, я, знаешь ли, могу лучше. И дольше.
Энди выразительно приподнял брови. Мол, эй, парень, я один живу и время у меня как раз есть. Много времени. Он бы от такого "второго шанса" не отказался. Тем более что, глядя на Алана в своем доме, снова вспоминал о том, каким невероятно счастливым себя чувствовал во всех тех снах. Энди, на самом деле, хотел бы, чтобы это произошло и наяву. Хотя мог и позволить судьбе взять все в свои руки: навязываться кому-то, кто действительно не хочет продолжать с ним общение, он не собирался. Мало ли через сколько времени это будущее должно было осуществиться, это только раньше, по началу, он видел не дальше пары-тройки недель, теперь сны болтало по разным временам.
Тем не менее, сознание обжигало кое-что еще.
— Вот только, знаешь, что? — брови сдвинулись уже к переносице — Энди задумался. — Если бы меня доставал какой-то парень, с которым я не хотел бы иметь ничего общего дальше разового перепиха, я бы не стал отвечать на его сообщения совсем. А если бы он продолжил их слать, позвонил бы и сказал ему, что он — хуй, которому я разобью физиономию, если не отстанет. И точно не поехал бы к нему домой, чтобы попросить отцепиться.
Логично ведь. Не хочешь общаться с человеком — не общайся, не приезжай. Внутри Энди снова затеплилась абсолютно эгоистическая дьявольская надежда.
— Сейчас-то ты не пьян, — добавил Энди, расцепляя руки и делая шаг вперед, к Алану.
На момент он обернулся к Хану, словно призывая его в свидетели и готовясь бросить вызов.
— Посмотри мне в глаза, — продолжил он чуть тише, — и скажи еще раз, что не собираешься делать этого снова. Дверь, если что, не заперта.
И откровенно блядски провел языком по нижней губе. Понимал он еще одно — только говорить вслух не стал — что если все же Алан развернется к двери и действительно соберется уходить, без последней отчаянной попытки хотя бы дернуть на себя и поцеловать он не обойдется. Терять потому что по-прежнему было нечего.

21

Ал все-таки скрестил руки на груди, повторяя жест Эндрю. С каждой секундой пребывания в чужом доме он все отчетливее понимал, что, пожалуй, и правда совершил глупость. Надо было добавить номер в черный список, а с остальными проблемами разбираться по мере их поступления. Тогда он не стоял бы тут, стараясь не опускать взгляд на пресс Эндрю и ниже, и не пытался не краснеть мучительно от его откровенных предложений.
В "лучше" Алу верилось с трудом. "Дольше"… ну да. Может быть. Но ему об этом даже думать не следовало бы. Не здесь.
Он попытался отвлечься, принялся читать про себя "Отче наш", заученной за годы настолько, что он мог бы цитировать ее наизусть, кажется, и не приходя в сознание, но сейчас он стопорился каждый раз, когда взгляд все-таки соскальзывал ниже шеи Эндрю. Стопорился и не мог потом вспомнить, на каком именно месте.
— Я не приемлю насилие, — сказал Ал. — И предпочитаю делать такие вещи лицом к лицу. Так вообще-то честнее.
Честнее, да, только прозвучали его слова почему-то дьявольски неправдоподобно, несмотря на то, что говорил он чистую правду. Как будто он обманывал самого себя.
Может, потому, что в глубине души — или не души, скорее даже совсем не души — он действительно обманывал. Может, он правда хотел еще раз увидеть этого странного, грешного человека, который пытался утянуть его в омут вместе с собой.
Эндрю шагнул к нему, и Ал отшатнулся, сглатывая. В голове билось ядовитое, насквозь неправильное и иррациональное желание шагнуть, наоборот, навстречу — и плевать, что будет дальше, плевать на свадьбу, на Хлою и на благочестивость, которой в нем и так было исчезающе мало.
Он посмотрел Эндрю в глаза, но сказать еще раз то, что тот просил, не смог. Язык просто не поворачивался. Особенно когда тот делал… так. Ал нервно облизнул собственные губы, вспомнив поцелуи в баре и то, что было дальше, и прикусил себе язык. Больно. Судя по привкусу, кажется, до крови.
Это самую малость отрезвило.
— Я уже сказал все, что хотел, — выдал Ал, вздергивая подбородок, и развернулся к двери. — Оставь меня в покое.
Он, может, был и трусом из-за того, что сбегал так позорно, но он боялся, что если останется еще хотя бы минуту, то уйти уже не сможет. Слишком силен был в нем грех. Слишком хотелось повторить то, что повторять было нельзя никак. Не с этим человеком.
Потому что Эндрю будил в нем что-то, чему он сам то ли не знал, то ли забыл название, и это пугало его куда больше, чем все остальное вместе взятое.[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

22

— Нет, не сказал, — резковато ответил Энди.
Зато нервным поведением показал. Надо было быть совсем слепым, чтобы не понять — и отпустить. Пусть Энди не отличался наблюдательностью, но и откровенным идиотом не был. А может просто на подсознательном уровне благодаря снам слишком хорошо уже изучил.
Было время, когда он в любом случае сначала думал, а потом делал что-то. И выходило не всегда правильно. Работа требовала быстрой реакции, а не размусоливания в голове того, что правильно, а что нет. Этому невольно приходилось учиться. Вот и сейчас, как на пожаре, времени думать не было — дверь ведь и правда была не заперта.
Он схватил Алана за плечо, заставляя развернуться к себе. Шагнул еще ближе, почти не оставляя пространства между, а затем в то же плечо легко толкнул к двери, в которую уперся второй рукой поверх другого плеча Алана.
— "Не буду", "не собираюсь", "не могу", — Энди смотрел прямо на него, чуть ли не буравя взглядом. — А где же "не хочу"?
Энди не считал правильным позволить Алану уйти, действительно не услышав прямого "не хочу, не заинтересован я в тебе, отъебись, чувак". Мученическое блеяние и попытки сопротивляться своей же натуре в угоду обществу наоборот только раздражали Энди, заставляли хотеть выбить все это, вырвать с корнем.
В губы Алана поцелуем он практически впивался, не оставляя больше возможностей для капитуляции и шанса на побег. В сознании билось это почти обиженное "хрен ли ты пытаешься от меня отвернуться, это ж гребаная судьба, черт тебя побери", но вскоре желанием снова затянулось все хоть рациональное, хоть пророческое. К легкому состоянию "дежа вю" он уже слишком давно привык, чтобы придавать ему значение. Энди сминал чужие губы, едва чувствуя легкий металлический привкус на своих. Кожу же чуть холодило соприкосновение с курткой Алана.
Он съехал ладонями по куртке, сгреб пальцами ткань, притягивая Ала к себе только ближе. Воздуха переставало хватать, даже когда, разорвав поцелуй, Энди глубоко вдохнул.
— Все еще хочешь... — выдохнул. — Чтобы я оставил тебя в покое?
Вопрос был риторический. Энди дернул молнию на куртке Алана вниз, запустил под нее руки, чтобы помочь быстрее избавиться.
— Наверх, — добавил он. — Не наступи на собаку только.
И сам же потянул за собой, снова целуя и рискуя задохнуться напрочь.

23

Ал не успел ничего сделать: ни оттолкнуть, ни врезать, ни увернуться. Эндрю натурально над ним нависал, даром что был ниже на полголовы, и прижатый спиной к двери Ал только и смог, что попытаться упереться ему в грудь руками.
Бесполезно. Эндрю одним поцелуем сломал к черту все тщательно, годами возводимые запреты в его голове, все эти "нельзя" и "не должно", позволяя восторжествовать наконец грешному животному "хочу". Ал скользнул руками, которыми секунду назад еще пытался упираться, по чужой груди до талии, и напрочь не соображающим взглядом ответил на не требовавший никакого ответа вопрос.
Он никогда не хотел, чтобы Эндрю оставил его в покое.
Он почти не помнил, как они добрались до спальни: только привкус металла от прокушенного языка в поцелуях, казавшуюся бесконечной лестницу, махнувший его по ноге собачий хвост и то, как он об пса все-таки чуть не споткнулся — хорошо, что его поддержали. Обжигающее — адским жаром, не меньше — тепло рук Эндрю и прохладу чужих простыней под обнаженной спиной.
Собственные вскрики и стоны. Здесь, в отличие от туалетной кабинки в гей-баре, он мог не сдерживаться и не зажимать себе рот, и это было по-своему потрясающе. Такой воли он себе не давал много лет.
С другой стороны, до Эндрю ни у кого не получалось заставить его откровенно кричать. Он будто вспыхивал от каждого касания.
Адским пламенем, не меньше.

***

Уже уставившись в потолок спальни и пытаясь восстановить дыхание, Ал понимал, что Эндрю не лукавил. Не только насчет дольше, но и насчет лучше. Куда уж, казалось бы. Или это просто на трезвую голову все воспринималось ярче? Он не был уверен.
Точно он знал, что его уже ничто не спасет, потому что он не мог больше бегать от своей грешности. У него не осталось сил сопротивляться. Нет, не так: не осталось желания. Черт бы побрал Эндрю с его напористостью и его слишком хорошими "вторыми шансами".
Немного придя в себя, Ал сел, с некоторой неловкостью наклонился за валявшимися у самой кровати трусами, огляделся в поисках своих джинс. Взглянул на Эндрю — мельком и как-то странно. Он не знал, как к этому всему относиться. Ему было слишком хорошо, чтобы сейчас решать.
Тем более что его еще не очень ясное сознание куда больше занимало другое.
— Эндрю, — хрипло позвал Ал, натягивая трусы. Сгреб с пола джинсы и принялся их выворачивать на нужную сторону. К Эндрю он не оборачивался. — Объясни. Что тебе от меня надо?
Запоздало он подумал, что надо было, пожалуй, сначала спросить, где у Эндрю душ, и уже после похода туда интересоваться более эфемерными вещами.
Выдохнув обреченно, он принялся надевать на себя джинсы. Шестое чувство подсказывало, что душ ему после его вопроса раньше кампуса явно не светил.[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

24

Нужно было продышаться. Улыбка на губах, когда он откидывался на спину, блуждала почти счастливая. Сломал ведь сопротивление. Опять сломал.
Энди, закусывая эту дурную улыбку, повернул голову к Алану, чтобы просто коротко взглянуть на него. Он думал о том, что теперь было бы неплохо принять душ, спуститься и позавтракать, а потом обратно уткнуться лицом в теплого Хана и отсыпаться дальше. Только Хана еще надо было выгулять, а то из-за затянувшихся физических упражнений хозяина бедный пес там наверняка его по-тихому ненавидел.
— Ничего себе у тебя вопросы, — Энди перевернулся набок и приподнялся над подушкой на локте. — Слушай, нам ведь хорошо вместе, верно? Верно. Так что еще нужно-то?
Он вопросительно поднял брови выше. Действительно ведь — чего задаваться лишними вопросами, когда в постели все однозначно отлично? Рано еще. Даже со всеми снами Энди — рано. Да и, если огородиться от них, они друг друга не знали, а у Алана была невеста — по свиданиям, например, не погулять. По мнению Энди Алан как-то слишком загонялся без дела.
Отчасти Энди было даже интересно, как бы все могло обернуться, если бы снов никаких не было. Смотрел бы он сейчас на этого рыжего и веснушчатого? Или уже ругался бы с Молли о том, какой фильм смотреть вечером? Черт знает, не важно, на самом-то деле.
Он совершил над собой усилие и сел на кровати. Нет, все же, к таким разговорам он однозначно был не готов.
— В общем-то, тут все достаточно просто, — продолжил он. — Ты мне понравился, я подумал, почему бы и нет, ну и вот ты здесь. Потому что почему бы и нет?
Простейшая логика. Только что вот дальше делать, Энди не знал. Как-то у него с построением отношений обычно проблем не было: нет отношений — нет проблем. Впрочем, можно было просто плыть по течению. Да, именно так.
Энди подхватил свои домашние штаны, влез в них, поднявшись с кровати.
— Кофе хочешь? — спросил он совершенно буднично. — Ну и если там в душ тебе надо или еще что — дверь в конце коридора.
Обычно парней, которых случайно вдруг приводил домой, а не ограничивался "Моллиз", Энди отправлял восвояси совсем без кофе и душа. Не подписывался он на что-то еще, не хотел себя связывать какими-то такими обязанностями. С Аланом же обязанным предоставить хотя бы чашку кофе перед тем, как закрыть за ним дверь, он обязанным себя как раз чувствовал.

25

Ал взглянул на Эндрю, приподняв брови. Он никак не мог понять, серьезно тот или нет. Ему как-то казалось, что если кому-то нравится другой человек, этот кто-то, конечно, влет позовет человека на кофе и, пожалуй, даже придет к человеку бар в ответ на приглашение сомнительной СМСкой, но едва ли станет буквально припирать его к стенке и целовать до согласия пройти до спальни, если человек пришел просить этого кого-то оставить его в покое.
— Не многовато усилий для того, кто просто "почему бы и нет"? Мне приятно, конечно, но… — Он вздохнув, пожал плечами. Эндрю, в конце концов, был прав: им было хорошо вместе.
Это-то и было плохо.
— Ладно. Неважно. — Он поднялся, подобрал свою обнаружившуюся в стороне рубашку, но надевать ее не стал — только убедился на всякий случай, что на ней уцелели все пуговицы. — От кофе не откажусь, умоюсь только сначала. Спасибо.
Душ был потрясающе уместен. Ал смыл с себя пот и остатки удовлетворенной истомы, потом постоял с пару минут, подставив лицо струям воды. Прийти в себя и опомниться это не помогло. Больше того: он с оттенком почти благоговейного ужаса осознал, что с куда большим удовольствием спустится через некоторое время пить кофе у Эндрю на кухне, чем пойдет завтра с утра на службу и в гости к родителям Хлои.
Как он будет выпутываться? Он не знал.
На кухню Ал пришел уже полностью одетый, в рубашке, застегнутой до самого воротника, и с чуть влажными волосами. Поглядывал на Эндрю по большей части молча, чесал за ушами дружелюбно положившего морду к нему на колени пса и прихлебывал свой кофе — с молоком и без сахара, аккурат такой, какой он любил, когда не было возможности обрести латте с сиропом или флэт уайт, и как у Эндрю опять угадать получилось? Не спрашивал ведь, ничего. Это и интриговало, и немного напрягало, и… своеобразно льстило, пускай Алу и было  капельку стыдно.
Это была такая ерунда в сравнении с остальными его грехами. И куда большая ерунда — в сравнении с тем, что он в кой-то веки собирался не каяться, а погружаться с головой. Все равно уже завяз так, что не выпутаться.
Интерес и хороший секс — убийственное сочетание для благочестия и разума. Ал раньше и не подозревал, что настолько.
— У меня была, кажется, пара свободных часов послезавтра. Если тебе удобно, — нерешительно сказал он, когда в коридоре повязывал шарф поверх куртки. Взглянул в зеркало на отражение Эндрю. — Я позвоню? Или напишу.
Выходя из чужого дома, он точно знал и кое-что еще. Кое-что, что повергало его в мучительный стыд заранее, но с чем он не смог бы совладать, как бы ни захотел.
Он нашел бы пару свободных часов послезавтра, каким бы плотным ни было его расписание.[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

26

***
— Эндрю Престон Мейсон, — раздался резкий голос Молли над ухом, от чего Энди чуть не выронил из рук телефон. — Ты опять смски своему бойфренду строчишь?
— Он не... — начал было в очередной раз Энди.
— О, у тебя появился бойфренд? — улыбнулась Барби, легонько поддевая плечом Ронни. — Как это мило, правда, Рон?
— Твое второе имя "Престон"? — зашевелил усами Ронни.
Энди закатил глаза и быстро тапнул на "отправить" по набранному сообщению, чтобы как можно скорее убрать телефон в карман и придумать, чем отвлечь друзей от своей личной жизни. Которой никогда обычно не было. И теперь не могло не заинтересовать таракана и Барби. Конечно же. Молли не могла просто так взять и чего-то не ляпнуть на первой за последнее время групповой вылазке хоть куда-то. Конечно.
— Нет у меня никакого бойфренда, — с долей усталости в голосе сказал Энди. — И да, Ронни, Престон. Так дедушку моего звали. И лучше Престон, чем какой-нибудь Мюрриэл. Молли, просто помолчи. Барби, у твоего сына ведь важный матч, давайте, может, на нем сосредоточимся?
— Так и когда ты собираешься нас с ним познакомить? — Барби с широченной улыбкой подхватила Энди под руку.
— Если ему повезет — никогда, — отозвался Энди уже угрюмо.
— Да не может с ним быть все настолько плохо, чтобы ты стеснялся его с нами познакомить, — хмыкнул Ронни.
— Его я как раз и не стесняюсь, — вспыхнул Энди. — И, блядь, нет у меня никакого бойфренда, окей? Идемте уже.
Сын Ронни и Барби как раз должен был быть в стартовом составе хоккейной команды своей школы. И матч был едва ли не решающим. Энди не уточнял, когда Барби округляла глаза и говорила, что это очень важная игра. Но вот теперь пожалуйста. Его друзьям, в большинстве своем взрослым и состоявшимся людям, гораздо интересней было обсуждать его не существующего еще бойфренда.
То есть, как. С Алом он в последнее время виделся то и дело. И порой улыбался, как дурак, когда получал от него сообщения. И замирал в ожидании, когда посылал текст с вопросом, увидятся ли они в такое-то время. Вот только у Алана была невеста с назначенной в скором времени свадьбой, а Энди не хватало куража на то, чтобы даже просто предложить ему остаться на всю ночь, не то что начать намекать на то, что в наличии невесты просто нет никакого смысла. Он начинал бояться спугнуть, потому что у него, черт побери, появлялось это самое "что терять".
— Да ла-аадно тебе, — продолжала наседать Барби. — Ну хотя бы расскажи, какой он. Какой-нибудь высокий темноволосый красавчик поди?
Энди постарался как можно аккуратнее высвободить руку из хватки женщины и спуститься на ступеньку ниже ее, высматривая ряд, на котором у них были места.
— Рыжий он, — коротко буркнул Энди. — И все, больше никаких допросов, ладно?
— Рыжий? — переспросила Барби. — Просто рыжеватый или вон как тот парень рыжий?
Энди на автомате повернул голову туда, куда кивнула головой Барби. И чуть не споткнулся на ступеньке. Указывала она аккурат на Алана. Энди нервно сглотнул, взглянул на номер ряда. Восхитительно. Если бы он шел один, а не аж с тремя из своих близких друзей, его бы это так не взволновало. Он бы просто улыбнулся и подошел поздороваться, порадовавшись тому, что случай их вот так внезапно свел.
Вот только Алан был еще и не один, а с девушкой. Не трудно было догадаться, что девушка эта приходилась ему отнюдь не сестрой. И располагались они по тому же ряду, в котором были места Энди и компании. Ревность внутри неприятно скрежетнула. Улыбку, когда они приблизились к своим местам, пришлось едва ли не выдавливать из себя.
— Алан! — обратился к нему Энди. — Вот это встреча.
На девушку он старался даже не смотреть. А вот от любопытного взгляда Молли было не увернуться.
— О, тот самый Алан, — покачала Молли головой и покосилась на Барби.
По мнению Энди — слишком выразительно покосилась. Ему захотелось просто взять и провалиться на месте. Вместо этого он просто пихнул Молли локтем, чтобы не забывалась. Зачастую она говорила раньше, чем думала. И только иногда до нее доходили непрямые намеки. Вот как раз локтем ее пихнуть можно было, чтобы не забывалась. В такие моменты до нее чаще  все же доходило, чем нет.
Она тут же плюхнулась на одно из их мест, как раз так, чтобы по одну сторону от нее уселся Энди, а по другую уже Барби и Ронни. Как раз так, чтобы Энди оказался рядом с Аланом.
Нет, все-таки, лучше бы он провалился, прямо здесь и прямо сквозь все трибуны.

27

На решающий матч Мэтта и Нейта изначально должна была прийти вся семья. Первым оказался занят, конечно, отец: какие-то дела в приходе требовали его непосредственного внимания аккурат во время игры. Вторым отвалился Том с командировкой в Гонконг. Интернет-стартап, в который он вписался еще пять лет назад, давно уже набрал обороты и превратился в настолько серьезный бизнес, что старшего брата Ал не видел иногда месяцами. Обиднее всего вышло со Стеф, которую вызвали буквально в день икс, когда она уже строчила Алу вовсю СМСки в попытке договориться, где они встретятся. Он чуть случайно не отправил ей сообщение, предназначавшееся Энди; остановился в последний момент и потом, перед зеркалом, еле сдерживал желание поискать среди рыжих волос какой-нибудь седой.
И, разумеется, стоило ему уже выдохнуть и расслабиться, как раздался звонок: Стеф уныло сообщала, что ее срочно вызывают на работу без вариантов отмазаться. У Ала упало сердце. С ними ведь должна была идти еще и Хлоя, а он теперь, получается, оставался с ней совершенно один — и тоже без вариантов отмазаться. Он слишком любил младших, чтобы пропустить такую важную для них игру, как бы мучительно ни было для него нахождение в обществе его невесты.
Оно было тем мучительнее, чем больше он чувствовал разницу. Он с трудом признавался в этом даже себе, но с Энди ему было поразительно хорошо — и далеко не только в постели. Они умудрялись поговорить о разном, пока пили кофе после; разговоры выходили недолгими, но даже и их оказывалось достаточно, чтобы Ал понимал, насколько много у них с Энди было общего. Насколько с ним вообще было интереснее. Он ловил себя на мысли о том, что хотел бы провести вместе больше времени, и это его пугало; старался не улыбаться как идиот каждому пришедшему сообщению, но получалось у него с трудом, и однокурсники подтрунивали, выспрашивая, что ж ему такого невеста написала, неужели секстит?
Ал отвечал, что иногда и секстит. Не уточняя, что совсем не невеста.
Он сознавал всю неправильность этого, головой — сознавал в полной мере, лучше кого угодно другого, и стыдился соответственно, но чем дальше, тем больше в этом стыда было за измену и тем меньше — за собственную грешную натуру. Больше того: он и в грешности-то натуры начинал постепенно сомневаться. Энди разубеждал его каждым поцелуем и каждым прикосновением, и тем, что чувствовал — Ал не мог не знать, не тогда, когда они были у Энди в спальне, терял голову и полностью терял контроль. После, уже на кампусе, он читал рассуждения протестантов, читал исследования демократических настроенных католиков, общался на форумах и много, много думал.
Сейчас, забирая Хлою из дома, он старался не думать об Энди вообще, но одно ее существование напоминало ему о том, что подвозить до стадиона на машине он бы сейчас предпочел вовсе не ее.
Он был так перед ней виноват. Она даже не представляла, как.
Ал старался быть с ней обходительным, приобнял даже, когда они нашли наконец свои места и сели. Мэтт был в основном составе команды, Нейт сидел на скамейке запасных; оба, найдя его на трибуне, изо всех сил замахали.
Ал с улыбкой помахал в ответ и немного примирился было с окружавшей его действительностью, как вдруг поймал до боли знакомый эмоциональный отпечаток и застыл, боясь даже шевельнуться. Что именно его пугало — то, что тот, на кого он подумал, действительно пришел, или то, что не пришел, а Ал все-таки ошибся, — он не знал.
Узнал только тогда, когда понял, что не ошибся.
— П-привет, — сказал Ал, улыбнувшись — и мгновенно закаменел лицом, стоило ему услышать слова спутницы Энди. Притянул Хлою к себе ближе, поднимая брови, больно прикусил себе язык, чтобы не ляпнуть какую-нибудь грубость. Вместо этого — посмотрел на Энди, чувствуя, как сквозь удивление проступает яркая до боли злость.
Так он, получается, рассказывал? Про них?
Хлоя, как будто пропустившая слова спутницы Энди мимо ушей, легонько кашлянула.
— Ал, ты нас не представишь?
— О. Да. Прошу прощения. Хлоя, это Эндрю, — спохватился Ал, перестав прожигать Энди взглядом. — Он вытащил меня из пожара. Эндрю — Хлоя, моя будущая жена.
Хлоя буквально просияла, услышав, и принялась что-то восторженно говорить, чуть нагнувшись к севшему рядом с Алом Энди. Ал ее почти не слышал: слишком старался сдержать злость, клокотавшую внутри до рези над сердцем.
Вытаскивал его Энди только для того, чтобы он вечно горел в пламени адском, очевидно. И чтобы предварительно устроить ему Ад на земле. Ничем иным то, что Энди трепался направо и налево о них — и неважно, что Ал сам уже почти отчаялся понять, что же это между ними такое, — Ал не видел. Звучавший над ухом голос Хлои раздражал только больше, и Ал стискивал свободный кулак все крепче, впиваясь ногтями.
С началом матча разговоры не об игре сошли на нет, и держать себя в руках должно было стать проще. Наверняка и стало бы, разделяй их с Энди хотя бы кто-то из его друзей. Но, конечно, на такое счастье Алу надеяться не приходилось. Он честно старался держаться подальше от Энди и поближе к Хлое, но на скамейках без отдельных сидений такое провернуть было не так-то просто.
Когда Ал в очередной раз сам и нечаянно коснулся колена Энди своим, он не выдержал и вскочил.
— Я в туалет. Тебе взять содовой на обратном пути? — поинтересовался он у Хлои, чмокнув ее в макушку. Хотел, вернее, в макушку, а получилось куда-то в нос — очень уж удачно она запрокинула голову.
— Только если недолго.
Ал кивнул, отстраняясь, и красноречиво взглянул на Энди, после, уже спокойно — и на его компанию.
— Вам тоже могу прихватить, если хотите, — предложил он.[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

28

— Оу, — Молли посмотрела на Хлою. — Я — Молли. Девушка Энди.
Энди чуть рукой лицо не закрыл. Молли явно попыталась как-то исправить тот факт, что она спалила всю контору перед Ронни и Барби (а внимательны взгляд их обоих давал понять, что вскоре Энди ждет серьезный, мать его, разговор), да и как-то перед невестой говорить про "того самого" тоже не стоило. Но попытка возымела скорее обратный эффект, для Энди так точно. Потому что вот теперь Ронни и Барби с него точно не слезут с допросами. И пиздюлями, конечно, пиздюлями. Мол, не мог себе, что ли, найти мальчика, не собирающегося под венец.
Вообще, посмотреть на Хлою ему было даже любопытно. Самую малость. Ревность, самая обычная, ощущалась ярче, чем любопытство. Настроение при виде этой девицы упало куда-то совсем ниже плинтуса. Все это время он старался не думать о ее существовании — просто потому что слишком яркие сны и слишком быстро налаживающееся взаимопонимание с полуслова донимали и говорили, что все, там все же и кончится. Судьба потому что. Отстранитесь, мадам.
Теперь же, когда девушка была так осязаемо близко, справиться с собой было трудно, несмотря на то, что хорошую мину при плохой игре он строить умел.
— Давай придумаем кричалку, — ткнула его в плечо Молли. — Или у них есть? Барбс? — она так резко повернула голову, что копной завитых волос мазнула по щеке Энди. — Есть у команды твоего кричалка? Надо поддержать!
Первое время, когда он только познакомился с Молли, ему было стыдно не просто знакомить ее с остальными своими друзьями, а даже просто куда-то с ней выходить. Не затыкалась ведь. Никогда. Энди был уверен, что и во сне она разговаривает. Но сейчас за болтовню и попытки отвлечь, Энди был ей благодарен.
А Алан был одновременно слишком близко и недостижимо далеко. Как солью по открытой ране присыпало. Хлоя эта.
— Слишком сладенькая, — прошептала Молли в один момент на ухо Энди, притянув его к себе за шею поближе. — Бля буду, пустышка та еще.
Энди кисло улыбнулся. Ему от этого легче не становилось. И от того, что Алан рядом с ним на кухне за кофе выглядел гораздо более довольным жизнью, чем сейчас бок о бок с Хлоей, тоже.
Дьявольски хотелось его просто обнять. Заявить свои права. Которых, упс, еще как-то и не было.
Энди поднял взгляд, когда Алан резко поднялся с места. И как-то даже потерялся под его выразительным взглядом. Стушевался, пытаясь выпутаться из собственных мыслей.
Зато не терялась Молли. Она ткнула его в плечо кулаком.
— Нам Энди может чего-нибудь принести, — сказала она. — Правда, Энди? Чего расселся, блин.
Энди поднялся, коротко кивнул. Глухо, как сквозь вату, спросил Барби и Ронни, не нужно ли им чего взять в автоматах или в кафетерии. Молли же скользнула по лавке ближе к Хлое.
— Идите давайте, — махнула она рукой. — А ты, — повернула голову к невесте Алана, — пока они ходят, расскажешь мне все-все о ваших свадебных планах. О, я сгораю от нетерпения как хочу послушать. Мне всегда так интересно слушать рассказы счастливых пар, это так миленько.
От того, чтобы закатить глаза, Энди едва сдержался. Молли терпеть не могла незнакомых счастливых людей и саботировала институт брака как таковой. Видимо, выходила еще какая-то попытка отвлечь Хлою? И за это она еще однозначно так же выскажет ему много хорошего и обложит хуями. Его самого, Алана, Хлою, а заодно и канадское правительство с конной полицией.
Казалось бы, сложно соскучиться по человеку, который все это время сидел рядом с тобой. Энди соскучился. Без возможности прямо прикоснуться, а не сталкиваться коленями, было ужасно тяжело.
В уборной оказалось на удивление пусто. Хоть где-то повезло.
— Слушай, — начал Энди, едва закрыв за собой дверь, — не обращай внимания на Молли. Я тебе гарантирую, она еще так затрещит твою Хлою, что она совсем не обратит внимания на то, что мы где-то запропали.
Энди потянул руку до шеи Алана, очевидно собираясь притянуть к себе и урвать хотя бы поцелуй. О том, что взгляды и "побег" он мог неправильно трактовать, Энди не подумал совсем.

29

Ал ударил его по руке и отошел на полшага.
— Трещать она у тебя вообще мастак. Особенно о том, чего не должна знать вообще, — сказал он.
Отошел еще на полшага. Близость Энди слишком туманила голову, и пропасть с ним хотелось со страшной силой, но злость была сильнее. Зллость говорила, что его предали. Злость полыхала внутри, требуя выхода.
Ал сжал кулаки до побелевших костяшек.
— Как ты мог вообще кому-то сказать, не спросив моего разрешения? Я уже молчу про то, что выбрал для этого эту… Молли, которая язык за зубами держать не умеет — И нет, я не желаю тебя сейчас слушать! — повысил он голос, чтобы Энди не успел ничего вставить. — Так не делается, черт побери! Ты прекрасно знаешь, что мне есть, что терять! И не менее прекрасно должен понимать, что я уж хотел бы, чтобы если моя невеста от кого-то и узнала, что я чертов гей, то от меня, а не от какой-то левой болтливой девицы, которая не умеет хранить чужие секреты! Чем ты думал вообще? За меня хотел решить? Или подтолкнуть к решению? Поздравляю, я решил!
Ал замолчал только для того, чтобы перевести дыхание.
— Знать тебя не хочу, — сказал он уже тише. Как последний гвоздь в крышку гроба вогнал. Собственного.
Плевать.
Он пролетел мимо Энди к двери и, громко хлопнув ею за собой напоследок, решительно собрался весь вечер уделять Хлое столько внимания, сколько она того заслуживала.

***

Ал плохо понимал, что сподвигало людей отмечать свои дни рождения в барах. А уж таких очаровательных, как встречавшуюся с его соседом по комнате Мими, и подавно.
Все, однако, оказалось не так и страшно. Мими сняла отдельный малый зал, никаких лишних людей в нем не было. Ал первым делом нашел ее и вручил подарок, после чего оставил сиять в окружении подружек дальше, а сам наконец по-настоящему огляделся. Бар для праздника Мими выбрала более чем уютный. Отдельно Ал для себя отметил сцену с микрофоном.
— Да-да, бро. Сегодня будет караоке, — сказали у него из-за спины и щедро хлопнули по плечу. Ал фыркнул, оборачиваясь к Дрейку. Дрейк ухмыльнулся. — А вот меня не будет, я пришел чмокнуть в щеку Мими и свалить в туман. А твоя благоверная где?
— Так ты меня приглашал, а не нас, — напомнил Ал. — Что я тут вообще буду без тебя делать? Я Мими не знаю почти.
— Сказал же: сегодня будет караоке. Пошли, отконвоирую тебя до списка и побегу.
Ал записался, понятия не имея еще, что именно он будет петь, хмуро проводил ушедшего-таки Дрейка взглядом — и замер, увидев одного из вошедших. На секунду он решил было, что у него галлюцинации: ну не могла быть совпадением вторая такая вот случайная встреча подряд. Потом поймал чужие эмоции и выдохнул.
Энди.
Ал не отвечал ни на его сообщения, ни на звонки с самого матча Мэтта и Нейта. Не отвечал, несмотря на то, что скучал как сумасшедший и отвратительно спал из-за потрясающе ярких сновидений, которые выворачивали все его существо наизнанку. Но по-настоящему осознал он то, насколько скучал, только сейчас. Как и то, что, кажется, наконец отозлился.
Ал закусил губу, не сводя с Энди взгляда. Отозлиться он, может, и отозлился, но услышать извинение все-таки хотел. Только вот не факт, что услышал бы — после того-то, как мучил Энди радиомолчанием несколько дней. И после того, что наговорил в том туалете, тоже.
Он не был уверен, что хотел бы, окажись сам на его месте.[icon]https://www.dropbox.com/s/3z2hjmmycnli8p2/cameron-monaghan-23-1.gif?dl=1[/icon][charinfo]<b>Алан Рирден</b><div>22 года, студент, сотрудник центра для трудных подростков со способностями к эмпатии и эмпатической мимикрии</div>[/charinfo][status]For now we see through a glass, darkly[/status][sign]Take me high and I'll sing
Oh you make everything okay, okay, okay ('Kay, Okay, Okay)
We are one in the same
Oh you take all of the pain away, away, away ('Way, away, away)
Save me if I become
My demons

Starset — My Demons
[/sign]

30

После высказанного Аланом, Энди еще какое-то время стоял, словно обухом по голове ударенный. Да чего он?.. Да как он?.. Это было возмутительно и больно одновременно. Пусть Алан этого не знал, но когда у тебя заводятся такие друзья, как Молли, что-то скрыть становится совершенно невозможно. Да она и в первый раз ему помогла Алана пробить и разыскать, и вообще некоторые границы у нее имелись.
Выбрал он. Ну и ладно. Ну и хер с ним. Ну и все. Повеселились и хватит, судьбе не обязательно быть во всем правой.
Только больно было так, будто его вскрывали по живому без наркоза. Остаток матча он сидел между Молли и Барби, реагируя кое-как на происходящее на катке.
***
Всю дорогу до дома Энди ругался с Молли. Этой боли нужно было дать выход, спустить всех собак. По факту, Молли ни в чем не была виновата, она была такой, какой была, с этим ничего уже нельзя поделать, но удержать себя в рамках Энди не мог.
Обвинять Молли во всех смертных грехах было неправильно. И сделать ничего она тоже не могла. Энди это знал.
— Да отойдет он через пару дней, — хмуро отзывалась Молли. — Позвонишь ему и все. Или, о, не звони, подожди, пока сам откликнется. Может, заодно задумается о том, на кой черт ему сдалась эта шишиндра.
Энди звонил. Ответа не получал.
***
Расслабиться было нужно. Да и как раз наклевывалось празднование дня рождения Мими, сестры Гленна, который с год назад как перевелся в их смену.
Вместе с Гленном же Энди в бар и шел. Перешучиваясь по дороге, перемывая кости нынешнему парню Мими, которого оба видели от силы пару раз. Мими в части любили все. Более славную девушку еще нужно было поискать. Трогательная, добрая, светлая — она дружила со всем и каждым из части, ее уже даже на проходной спокойно пропускали внутрь, когда она приходила к брату, а заодно притаскивала им кофе с пончиками.
Переступая порог отдельного зала, в котором должны были состояться посиделки, Энди как раз обсуждал с Гленном техническую экипировку Имперских Штурмовиков. И оборвался на полуслове, окинув взглядом помещение. Даже забыл, что конкретно собирался сказать, встретившись взглядом с Аланом.
Аланом, который четко сказал, что больше не хочет его знать. Алану, который за последние дни не ответил ни на одно сообщение да так, что Энди вот уже пару дней и не писал, решив, что хватит ему самому унижаться. Алану, при виде которого все заныло внутри от чертовой обиды и понимания того, каким унылым без него все становилось.
Энди встряхнулся, отвел взгляд и направился к Мими — именинницу надо было обнять и поздравить.
— Слушай, — сказал он, улыбаясь и коротко кивая на микрофон, — если тебе хотелось живой музыки, сказала бы сразу, я б гитару принес. Подожди еще, напьется Гленн, как начнет какой-нибудь хип-хоп читать.
Мими звонко рассмеялась, Гленн фыркнул, опускаясь рядом с сестрой за стол. Энди сел с ними, крайне надеясь на то, что сможет провести остаток вечера, не отвлекаясь и не пытаясь то и дело коситься в сторону Алана. Потому что если тот "не хотел его знать", Энди и собирался делать вид, что сам его видит впервые в жизни.
— Что-то я Дрейка не наблюдаю, — сказал Гленн.
— А, он ушел уже, — улыбнулась Мими. — Дела у него.
— Дофига-аа галантный у тебя кавалер, — фыркнул Энди. — Бросил на самые амбразуры.
Он пытался отвлекаться на разговоры с друзьями, казалось, что внешне это даже выходило. Энди реагировал на обращенные к нему вопросы, смеялся в ответ на шутки, что-то рассказывал сам — в пределах того угла стола, за которым расположился. После шота текилы реагировать стало еще проще, хотя на душе было отвратительно тяжело.
После второго шота текилы появилось желание поговорить и спросить, в чем, блядь, проблема Алана вообще. Какого дьявола он так дергается по мелочам.
Не спросил. Даже почти перестал голову поворачивать в его сторону. Потому что не нужно было — паршиво и так.
Опрокинув третий шот и никак не реагируя на ускакавшую к сцене что-то фальшиво петь Мими, Энди достал из кармана джинс телефон и набрал пронзительно короткое сообщение:
"Я скучал".
Сломался. Просто взял и сломался.


Вы здесь » FREAKTION » Архив завершенных эпизодов » (AU) Who Are You, Really?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC